Манияр взмыл под потолок и обрушился сверху на голову Даймеша, но волосы-корни оплели его плазменное тело. Сгорая и отрастая вновь, корни облепили землей шустрого врага, и плазма начала угасать, силы покинули Манияра. Плоть вперемешку с землей облепила кости и мышцы, правитель Улавая вновь стал человеком. Не ослабляя хватки, Даймеш поднес Манияра к лицу, и внимательно вгляделся в человека.

— Впервые вижу, чтобы мой дар так поменял посвященного!!! — прогремел бог. — Даже жаль убивать такое чудо!!!

За стенами купола улавайцы искали проход в непроницаемый шар. Корни сжали еще сильнее тело Манияра, человек закричал, а купол исчез. К великану кинулись семь сотен воинов Улавая и тысячи горожан. Даймеш раскрыл ладони четырех пар рук, в бронированную грудь Первого ударил слепящий поток искр. Громкий всплеск зеленоватой слизи перемешанной с багрянцем крови, потух в грохоте расколовшейся брони на теле Даймеша. Порода осыпалась огромными глыбами на пол, где тут же превратилась в песок, и потекла тонкими струйками по ногам великана.

Среди слизи и плоти мертвецов осталось стоять тридцать посвященных, четыре армейца, и двадцать шесть горожан. Несколько раз натяжение приходило, стягивая к стопам бога останки его адептов, но выжившие так и остались стоять на ногах.

В исступлении Даймеш кинулся к перерожденцам, сотрясая пол пещеры бог бежал на адептов. Люди разошлись в стороны, и взяли Первого в кольцо. По команде улавайцы одновременно подпрыгнули в воздух, и опустились на почти незащищенное тело Даймеша. Гигантские руки зашарили по растрескавшейся коже, в поисках паразитов. Улавайцы рвали руками плоть бога, их измененные тела метались по Даймешу ускользая от гибких волос и мощных ладоней. Раны тут же заживали, но первому было мало остаться невредимым, он желал наказать строптивцев.

Через трещины повалил дым, огонь охватил сразу все тело Даймеша, кто-то перерубил волосы, сковавшие Манияра. Толстый кокон упал в жижу, оставшуюся от павших улавайцев. Над местом боя вырос купол, Манияр восстановил защиту, а пламя Даймеша разгоралось все сильнее. Огонь почти заполнил сферу, но жар не испугал выживших. Горожане продолжали рвать плоть врага, они все быстрее передвигались по телу Первого. Волосы гиганта сыпались вниз, и не долетая до пола рассыпались в песок.

Свиват неотрывно следил за тем, как улавайцы отчаянно бьются с Перворожденным. Когда великан вспыхнул, командующему показалось, что пламя поглотило смельчаков. Но прошла минута, две, а Даймеш все продолжал с кем-то бороться. Четверть часа спустя, на плече гиганта вспыхнул первый голубой силуэт, а еще через секунду, как лампочки праздничной гирлянды зажглись оставшиеся двадцать девять улавайцев.