— Чтобы вы мне не мешали, Василий Юрьевич. Подозреваю, что нас попытаются рассорить любым способом, даже посредством чужих рук. Поэтому любое мое движение начнут интерпретировать как желание встать на пути рода Шереметевых. Я же ищу тех, кто напрямую давал приказ уничтожить меня и семью. Когда найду, кому-то будет очень больно. Хочу надеяться, что никто из вашего клана и союзников не замешан в тайном сговоре с Ордо Маллеус.

— Вы намеренно наступили на хвост гадюки и теперь отбиваетесь от разозлившейся твари, — задумчиво произнес Шереметев. — Магическая инквизиция не успокоится, пока не разделается с вами. Мне даже не нужно пальцем шевелить, чтобы сбросить вас, барон, с игровой доски как ненужную фигуру. Поэтому претензии к Гольцу слишком надуманы. Мой советник вряд ли имел необходимые навыки в закулисных интригах. Он обычный финансист, делец, торгаш, но никак не злодей.

— Войну начал не я, — напомнил Никита. — Мне пришлось защищаться.

Шереметев развел руками и с безразличием ответил:

— Вероятно, Никита Анатольевич, корни противостояния находятся столь глубоко, что уже не найти правого или виноватого. У вас нет иного пути как победить или погибнуть. Я искренне сочувствую вашему тяжелому долгу, но помогать не стану. Ватикан — это громоздкая, но беспощадная и бездушная машина. Даже я со своими ресурсами и союзниками не смогу противостоять ему. Слишком хорошо поднаторели папские эмиссары в устранении неугодных им людей и врагов. Не хочется, знаете ли, сдохнуть в корчах, выблевывая свои внутренности от неизвестной отравы. Да-да, и такое бывает с сильными одаренными. Кстати, вот же пример…, - Шереметев щелкнул пальцем и кивнул в сторону разрушенного дома. — Гольц, конечно, погиб?

— Увы, мы не успели. Его застрелили в собственном доме и сделали из него магическую ловушку.

— О чем я и толкую, барон. Иезуитство ордена магов не знает границ и пределов. Можно было произнести набившую оскомину фразу типа «подумайте, а нужно ли вам тягаться с бездушной силой?», но не стану. Вас не оставят в покое, Никита Анатольевич. Посему и говорю: вы или победите, или потеряете все.

Князь повернулся к Никите, взглянул на него жестким, оценивающим взглядом.

— Сделаем вид, что сегодня ничего не произошло. Мы люди серьезные, и затевать склоку из-за идиота, необдуманно влезшего на чужую территорию, не будем. Но это тот случай, который не давал вам право влезать в дела моего клана. Впредь будьте любезны, Никита Анатольевич, обращаться ко мне, если возникнут какие-то вопросы. Не совершайте больше подобных ошибок. Понимаю: молодость, дерзость, чувство превосходства, незримая поддержка императорского клана. Я бы тоже не отказался отщипнуть кусок чужого пирога при таких условиях. Но лет через десять вы станете таким же, как и я, циничным, осторожным и не допускающим в свои дела чужаков… Если доживете до того времени.