— Будут пытать, пока ты не сделаешь то, что они хотят? — Шелк попытался сдержать гнев и говорить спокойно. — Ты знаешь их имена, имена советников, которые угрожали тебя обжечь?

Усмехающийся череп утвердительно качнулся:

— Лори. Долгопят. Потто. Мой отец сказал «нет», но солдаты заставили его уйти.

— Ага, понимаю. Его Высокопреосвященство — тот человек, в которого ты вселилась — сказал мне, что он говорил через стекло с советником Лори. Именно поэтому ты завладела именно им, когда они послали тебя искать меня?

— Я была должна. Они обожгли меня, как Мускуса.

— Тогда ты правильно сделала, что подчинилась — теперь тебя не обожгут. Я не виню тебя за это.

— Мы собираемся убить тебя, Шелк.

Листва за бассейном затряслась, сбрасывая с себя прозрачные капли, теплые как кровь; оттуда появился беловолосый человек. В одной руке он держал окантованную серебром трость, которой он раздвинул листья; во второй — рапиру, узкое лезвие которой было направлено прямо в сердце посетителя.

— Нет! — сказал ему Шелк.

— Нет колоть, — добавил Орев с видом того, кто разъясняет трудную ситуацию.

— Да ты же Шелк собственной персоной, парень! Ты — это он!

— Боюсь, что я и есть. Если ты вышел из того места, где прятался, чтобы защитить меня, я был бы в большей безопасности, если бы ты не говорил об этом так громко.

Шелк опять повернулся к маске смерти, которая заняла место лица его посетителя.

— Мукор, как ты предполагала убить меня? У этого человека есть игломет Мускуса; он, вероятно, последовал сюда за мной для того, чтобы вернуть его мне. Есть ли у тебя — у человека, которым ты завладела — оружие?

— Я расскажу им, и они придут.

— Понял. И если ты не скажешь им, они тебя обожгут.

Голова посетителя опять утвердительно качнулась:

— И это вернет меня назад. Я не могу остаться здесь, когда меня будут обжигать.

— Мы должны забрать тебя оттуда. — Шелк поднял щиколотку, которую сломал, прыгая из окна Гиацинт, и потер ее. — Я говорил, что ты похожа на бесовку — я сказал это доктору Журавлю. И я подумал точно так же, когда увидел мертвых спящих; но я забыл, что бесов, которые мучат других, самих можно мучить.

Рапира медленно двинулась вперед.