— Нам надо поговорить по дороге, маршалы. Сегодня это наш единственный шанс обсудить все в приватной обстановке.

— Ладно, кто к кому на коленочки сядет? — Поинтересовалась я. Предполагалось, что это будет шутка, но в конечном итоге я пошутила сама над собой, потому что Тиберн ответил:

— Я за рулем, а Далтон никого из вас не знает достаточно близко, чтобы не скомпрометировать себя, так что решать вам, маршал Блейк.

— Прошу прощения?

— Анита, пожалуйста, не спорь. Просто сделай это. Тиберн и Далтон хотят поделиться с нами важной информацией, а у Денни не так много времени. — Вмешался Эдуард.

Я уставилась на Далтон.

— Что это за информация такая, которая стоит того, чтобы торчать на коленях у своих коллег? Вы бы сами на такое пошли?

Она выглядела обескураженной, будто не ожидала, что я спрошу у нее об этом в лоб, но, может, ее просто легко было выбить из колеи. Она моргнула, и на секунду мне показалось, что вопрос придется повторить, но она все же ответила:

— Информация того стоит, если, конечно, это не привяжет вас к тому, на чьих коленях вы посидите, навечно.

Это было дерзким заявлением, и я вдруг поняла, что если она действительно собирается рассказать нам про Ранкина, то это стоит того, чтобы посидеть у кого-нибудь на коленях.

Возмущаться стала не я — это был Олаф.

— Ты вот-вот женишься. Тебе нельзя ехать в отель к своей невесте с другой женщиной на коленях. Ты хочешь еще одной ссоры с Донной посреди расследования?

— Ненавижу себя за то, что говорю это, но я согласен с большим парнем. — Заметил Бернардо.

— Ее почетная матрона и лучшая подруга пропала. Не сомневаюсь, что даже Донна могла бы спустить все на тормозах, пока мы не вернем Денни. — Сказала я.

Трое мужчин уставились на меня. Взгляд Бернардо, как и Эдуарда, был достаточно красноречив. Взгляд Олафа был практически пустым за его темными очками. Он редко демонстрировал обилие эмоций в нашем присутствии, поскольку с нами ему не было нужды притворяться. Мы и так знали, что в его арсенале далеко не полный набор социально одобряемых реакций.

— Ну блядь. — Сказал я.

— Я оскорблен. — Возмутился Бернардо. — Ты хоть представляешь, сколько женщин я бы мог осчастливить, предложив им сесть ко мне на колени? — Он даже выдал мне слабую версию своей срывающей трусики улыбочки. Я улыбнулась в ответ — отчасти потому, что была рада, что он приходит в себя после срыва.

— Нет. — Отрезал Олаф.

— Что значит «нет»? — Переспросила я.

Он посмотрел на меня и я снова почувствовала тяжесть его взгляда — даже сквозь стекла солнцезащитных очков, за которыми скрывались его глаза.