Он шепнул, скользнув теплым дыханием по моему лицу:

— Страх мешает мне контролировать моего льва.

Я повернулась голову и уставилась на него с расстояния в несколько дюймов. Наши солнечные очки помогли сделать этот момент не таким интимным, каким он мог бы быть.

— Твой страх или мой? — Я не утруждала себя шепотом.

Он нахмурился.

— Я не боюсь тебя. — Он также перестал шептать.

— Я про твой контроль. — Сказала я, и не могла сдержать улыбки, которую обычно выдаю, когда в моих словах больше угрозы, чем юмора.

— Мы вам не мешаем? — Поинтересовался Тиберн.

— Нет, но я хотела бы знать, что такого важного мне предстоит услышать, что приходится рисковать своей жизнью и ехать непристегнутой, капитан.

Тиберн и Далтон обменялись долгими взглядами, в процессе чего он вырулил на трассу номер один, которая, как я знала, была здесь единственной главной дорогой. При других обстоятельствах их переглядывание могло бы выглядеть интимным, но, думаю, это было скорее про «с чего же, блядь, начать?», чем не про «эй, детка».

— Все сложно. — Усмехнулся Тиберн. Он вдавил педаль газа так быстро, как только мог, и я вдруг поняла, что вокруг не очень-то много всего по краям дороги — океан с одной стороны и Мексиканский залив с другой. Так или иначе, я не горела желанием оказаться в воде, будучи запертой внутри машины. Я говорила, что чуть не утонула во время одной аварии? Так что, да, и воды я тоже боялась. Сегодня просто день моих самых нелюбимых вещей. Будь я пристегнута, могла бы даже полюбоваться видом. Вода походила на расплавленную бирюзу и сапфиры, так что зрелище было что надо, но сейчас она казалось просто еще одной бедой, готовой укусить меня за задницу. Фобии не поддаются логике — они основаны на страхе.

— Мы поняли, что все сложно. В противном случае мы бы не забились всей толпой в машину для этих шпионских игр. — Я решила забить на то, что мой голос дрожал.

— Капитан Тиберн, офицер Далтон, поездка не будет длиться вечно. Так что, чем бы вы ни планировали поделиться, можете начинать. — Сказал Эдуард, и звучал он куда дипломатичнее меня. Интересно, звучал бы он так же, если бы сидел на коленях у Олафа?

— Ранкин был одним из моих лучших парней. — Сказал Тиберн. — Дел закрыл больше всех. Получил больше признаний, чем кто-либо, кого я знаю.

Я хотела увести тему в русло переговорческих техник Ранкина, но Эдуард коснулся моей ноги и покачал головой. «Пусть Тиберн говорит» как бы намекал он, так что я заткнулась и позволила Тиберну продолжить.

— В Лос-Анжелесе, где он начал свою карьеру в полиции, у него была такая же репутация. Он перебрался в Аризону — хотел себе дом с задним двориком, и чтоб соседи были приятные. В Лос-Анжелесе на зарплату полицейского так не пошикуешь, насколько мне известно. Потом он работал в Фениксе. Я был шокирован тем, что детектив с его репутацией хочет перебраться в наше захолустье. Ранкин ответил, что хочет, чтобы его сын рос с семьей, большая часть которой живет здесь. В этом был смысл, так что я просто порадовался, что он теперь в моей команде. Два года назад я получил еще одного крутого специалиста из большого города, когда детектив Далтон решила оставить Нью-Йорк и перебраться к нам.