— Что, по ее словам, сделал Бобби? — Уточнила я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же мягко, как и у Ньюмана.

Хелен мотнула головой так сильно, что короткие локоны вокруг ее лица покачнулись.

— Она так расклеилась, что даже не могла говорить, но по ее реакции я поняла, что он действительно что-то сделал. Я сказала, что если он к ней прикоснулся, она должна пойти в полицию, и ей стало еще хуже. Я пообещала, что пойду вместе с ней, что она не должна проходить через это в одиночку, но она отказалась идти в полицию. Сказала, что если я пойду туда без нее, она соврет и скажет, что я все придумала. Она не хотела, чтобы кто-то узнал, а если вовлечь в это дело полицию, то начнутся суды и адвокаты. Ей было стыдно, она сказала, что и сама виновата тоже. Я не смогла переубедить ее в этом, как и уговорить обратиться в полицию, так что я попросила ее рассказать все отчиму. Я предложила пойти с ней, для моральной поддержки, но она хотела сделать это сама. Она была такой храброй.

Хелен подняла голову и уставилась на меня с почти сияющим лицом, как будто смелость Джоселин в ее воспоминаниях была каким-то невероятным поступком. Я позволила этому ощущению сестринства наполнить ее глаза еще большей зеленью.

— Ты не знаешь, рассказала ли она Рэю? — Уточнил Ньюман.

— Тем утром она пришла на кухню и обняла меня — сказала, что мистер Рэй ей поверил, и что вечером он собирается поговорить с Бобби. Она была такой счастливой. Я сказала, что могу остаться на ночь, но она ответила, что уже запланировала поездку с подругами, и что мистер Рэй хочет поговорить с Бобби наедине.

Я покосилась на Ньюмана и поймала его взгляд. Интересно, мы об одном и том же думаем — что все это звучит чертовски складно? Если бы Олаф не услышал на записи голос Джоселин, если бы мы сами, склонившись над телефоном, не услышали, как она соблазняет Бобби, мы бы действительно поверили в историю Хелен. Этого было бы достаточно, чтобы один из нас вошел в клетку и оборвал жизнь Бобби.

— Мне следовало пойти к шерифу и рассказать ему, что Бобби приставал к своей сестре. Я должна была сделать это, даже если бы Джоселин возненавидела меня, или если бы меня уволили. Если бы я это сделала, возможно, мистер Рэй все еще был бы жив. — Плач Хелен усилился, она сгорбилась и задрожала.

Мы попыталась убедить ее, что она не виновата, когда наконец вернулся Эдуард с ее напитком. Я отошла в сторонку и встала рядом с Олафом, чтобы Эдуарду было, где развернуть свою добродушную магию Тэда. Во мне уже не осталось ничего добродушного — по крайней мере в рамках этого дела.