— Спасти чудовище. Убить красавицу. — Произнес Олаф и вновь улыбнулся. — Мне нравится.

— В первый раз это звучало поэтично, а теперь просто жутко. — Заметила я.

Его улыбка не изменилась, но глаза наполнились радостью хищника — меньше от детского счастья рождественским утром, больше от серийного убийцы.

— Ты не первая женщина, которая говорит мне об этом.

— Не сомневаюсь, большой парень. Вот как-то ни разу не сомневаюсь.

— Не называй меня большим парнем.

— Прости. Полностью поддерживаю. Я сама не позволяю называть себя маленькой девочкой.

— А теперь, если вы разобрались со своими прозвищами, надо найти Ньюмана прежде, чем он уедет без нас, потому что одна маленькая женщина напугала его до усрачки.

В голосе Эдуарда не было ни намека на радостный тэдовский акцент, когда он договорил эту фразу. Я поняла, что он злится на меня, и он был прав. Если бы я держала язык за зубами, Ньюман бы наверняка уже переписал свой ордер на меня. И я могла бы вести расследование так, как считаю нужным. Сейчас наши руки были по-прежнему связаны его сомнениями. Он был хорошим копом, но, может, для этого дела нужен кто-то другой? Например, плохой коп, или еще кто похуже.

59

59

Мне удалось убедить Ньюмана, что я вовсе не злюсь, и что я не стану использовать ордер, чтобы убивать простых людей, если только они не попытаются убить меня первыми. Это было правдой, но если я окажусь той, кому предстоит пустить пулю в лоб Бобби Маршану, хотя я на девяносто восемь процентов из ста уверена в том, что он невиновен, положение может измениться. Я не знала, смогу ли я хладнокровно убить Джоселин, и точно знала, что не хочу отдавать ее на милость Олафа, но что мне, черт побери, делать, если она окажется виновной в убийстве? Проклятье, ненавижу это дело. Почти так же я ненавидела тот факт, что Ледук уперся рогом и не пускал никого из Коалиции к допросу вовлеченных в дело лиц.

— Мы договаривались, что я позволю вашим людям нянчиться с Бобби в моем отделении — при условии, что никого из них вы не вовлечете в дела полиции.

— Никки ездил со мной и Отто на допрос свидетельницы. Ничего плохого не произошло.

Ледук покачал головой.

— Вы дали мне слово, Блейк. Уговор есть уговор.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, но он был прав.

— К тому же, Блейк, у вас тут три Всадника Апокалипсиса, да и Вин тоже. Вам что, мало огневой мощи? — И вновь Ледук был прав.

Мы вчетвером разделились, но в конечном итоге встретились на краю парковки, чтобы обсудить подруг Джоселин и ее подозрительно идеальное алиби. Почему на парковке? Да потому что никому из моих ребят из Сент-Луиса теперь нельзя было активно участвовать в этом деле — Ледук не позволил нам поговорить о расследовании у себя в офисе. Так что мы вчетвером решили уйти подальше от шерифа и его помощников.