У меня: не было всего этого.

Поэтому, я понятия не имею, что происходило далее, чем в десяти метрах от меня. Совершенно не представляю, что делали и куда подевались ещё двести солдат гарнизона. Чем они занимались, и насколько хорошо или плохо шли у них дела. Делали ли они хоть что-нибудь…

Всё, что я видел: оскаленные морды, выгравированные на личинах шлемов, мечи, топоры, копья, кинжалы, направляемые и посылаемые обладателями этих личин в меня. Разнообразные огненные/водные/воздушные хлысты, лезвия, шипы, шары, летящие в меня… и не только в меня. Вообще: летящие. В разных направлениях. Брызги каменной крошки, взрывы, пар… А так же разлетающиеся кровь, куски тел, вываливающиеся кишки и ещё много всяких неаппетитных подробностей, которые я и хотел бы не видеть, но не имел права позволить себе их не замечать: ведь, во время боя мелочей нет.

Брызги крови могут попасть в глаза, ограничив обзор. Склизкий, синеватый парящий клубок вывалившихся из чьего-то живота внутренностей может попасть под опорную ногу и лишить тебя опоры в самый неподходящий момент. Пролетающий мимо кусок оторванной плоти или часть чьего-то тела способна угодить в тебя и сбить концентрацию либо точность удара, опять же — в самый неподходящий момент.

Поэтому, нельзя отворачиваться. Нельзя не видеть. Смерти подобно не замечать.

И я замечал.

Что происходит, когда ударом кулака разбиваешь в дребезги череп живого двуногого антропоморфного существа? Сплющиваешь, вминаешь внутрь лицевой щиток, защищающий лицо этого существа, с такой силой, что этот щиток сначала касается задней стенки шлема, а после улетает в неизвестном управлении вместе с полужидкими остатками головы в нем?

Правильно: тебя окатывает кровавыми брызгами с головы и чуть не до пят. А ты уже прокручиваешься, пригибаешься, приседаешь, проворачиваешься и, на подъёме, пробиваешь растопыренными в «тигриную лапу» пальцами бок другого подобного существа, вырывая из этого бока кусок кольчуги вместе с куском плоти. И это действие тоже не добавляет тебе стерильности или чистоты.

Кровь… Уже через какие-то считанные секунды, кровь покрывала меня всего. И, если бы не доспех, не маска на лице, то я бы уже исплевался, пытаясь избавить рот от этой отвратительной жидкости.

Ни о каком применении маскировочных свойств брони в таких условиях не могло быть и речи: на мне, блин, чистых участков-то не осталось, какая маскировка, вы о чем вообще!?

В бою нельзя не замечать и нельзя не обращать внимания на мелочи. На эту кровь, что покрывала моё тело с головы до ног, точнее, мою броню. Нельзя. И я обратил. Обратил и охренел: