Женщина-Ночь закатывает глаза.

Консуэла? Пес-трансформер? Пожалуй, насчет шизанутого Рувим не ошибся. Томас, видать, покурил убойной травки или наткнулся на чей-то загашник с пейотлем.

Как вдруг… Все происходит прямо у меня на глазах — и я отказываюсь им верить. Вертолет, как какая-нибудь фигурка оригами, начинает складываться внутрь, стремительно уменьшаясь в размерах, пока на его месте не оказывается та черная псина, что я видел в Каньоне Предков. По-прежнему здоровенная, но уже поменьше пони — скорее размером с английского дога.

Вертолета как не бывало.

— Правда, что ли? — словно со стороны слышу я собственный возглас. Ноги становятся ватными, меня так и подмывает поскорее шлепнуться на землю, где я, вероятно, растекусь безвольной лужей.

— Что это за чертовщина? — взываю я к Рувиму и Калико, но мои спутники выглядят ошарашенными не меньше меня.

Плюхнувшийся на задницу Сэмми таращится на приближающихся Томаса и его спутников полными ужаса глазами.

Черный пес ложится в паре метров от владельца казино и пристально смотрит на него. Женщина-Ночь останавливается возле собаки, а Томас подходит к нашей компании и обнимается с Рувимом.

— Ты как здесь оказался? — спрашивает у парня вождь.

— Меня послал Морагу. Чтобы я служил глазами и ушами племени, когда Консуэла будет убивать Сэмми.

Мы все смотрим на воронову женщину. Сама она совершенно невозмутима, а ее призрачный ворон, склонив голову, пристально разглядывает меня.

— Я пришла вовсе не для того, чтобы лишить его жизни, — заявляет Женщина-Ночь.

Томас пожимает плечами:

— Якобы. Но она будет судить его от имени майнаво, так что, честно говоря, сомневаюсь, что возможен иной исход.

— Ты понимаешь, о чем он толкует? — интересуюсь я у Калико.

Против обыкновения, вид у моей подруги усталый, и она сдавленно произносит:

— Я уже ничего не понимаю.

— Что-то я не врубаюсь, — трясет головой Рувим, по-прежнему обращаясь к Томасу. — Вчера мне пришлось уговаривать тебя показаться на потогоне, а сегодня…

— Ее птица наложила на меня чары, чтобы я проникся традицией племени.

— Какая еще птица? — вождь крутит головой.