— Так ты, значит, всего лишь кузина, только старше остальных!

Воронова женщина отвечает на ее взгляд:

— И какое отношение это имеет к делу?

— А такое, что тебе здесь не место. Это дело местных кузенов и племени кикими. Ты не имеешь права в него вмешиваться.

— Я пришла, чтобы помочь.

— Как вы «помогли» мне? — осведомляется Томас.

Женщина поворачивается к нему:

— Это Ситала сделала, не я.

Я собираюсь поинтересоваться, кто такая Ситала, однако парень взрывается:

— Шайку утилизаторов на меня натравила вовсе не Ситала!

— Что-что ты сделала? — обрушивается Калико на Консуэлу. А Рувим удивленно выдыхает:

— Так эти твари на самом деле существуют?

— Еще как! — отзывается Томас. — И когда я умру, они сожрут мой дух в призрачных землях.

— Мне плевать, кто такая Ситала, но ты должна убраться отсюда, — бушует моя подруга.

— Поосторожнее! — огрызается Консуэла. — Я не какой-то там одурелый пятипалый, который пляшет под твою дудку.

Камень, соображаю я, запущен в мой огород, однако меня совершенно не волнует, что думает на мой счет диковатая незнакомка, даже если у нее есть собака, способная превращаться в вертолет.

Я заслоняю собой Калико, и внимание вороновой женщины сосредотачивается на мне — так же, как и птицы на ее плече.

За спиной слышно раздраженное ворчание подруги, но я игнорирую его.

— Как вам сказала Калико, — говорю я Консуэле, — мы в состоянии разрешить этот вопрос. Без вашей помощи.

Воронова женщина в ярости расправляет плечи, из ее глаз того и гляди начнут бить молнии. Взгляд же ее призрачного ворона, однако, скорее пристальный, нежели разгневанный. Пес грузно поднимается на лапы и теперь кажется раза в полтора больше, чем лежа. Он тоже не сводит с меня глаз — таких темных, словно за ними кроется абсолютный мрак бездонной пещеры.