— Та, что у нее на плече, — отвечаю я.

— Я никакой птицы не вижу, — хмурится Калико.

— Она полупрозрачная, как привидение, — я подыскиваю другие определения, однако на этом мое воображение иссякает, и тогда я сменяю тему, обращаясь к Томасу: — Ну и как, проникся традицией?

— Я же здесь, разве не видно? — пожимает плечами парень.

— Может, ей стоит попросить птицу наложить чары и на Сэмми? — предлагаю я.

Упомянутый деятель наконец-то просекает, что дела для него оборачиваются не лучшим образом, и пытается подняться на ноги, но Рувим одним толчком в плечо возвращает казиношника в прежнее положение. При этом на Сэмми он не смотрит — взгляд его сосредоточен на Консуэле, к ней же и адресован его вопрос:

— А с чего это Дух Смерти суется в наши дела?

— Она вовсе не Дух Смерти, — опередив женщину, выкладывает Томас. — Дух Смерти — это Гордо, собака. Они просто вместе путешествуют. И насколько я понял, духов смерти целая уйма, потому что Смерть не может находиться во всех местах одновременно.

— У Санта-Клауса это вроде неплохо получается, — брякаю я.

Калико пихает меня локтем в бок, но я успеваю заметить ее ухмылку.

— Так зачем ты здесь? — снова спрашивает Рувим у Консуэлы. Пока мы ждем ответа, я разглядываю пса, ломая голову над его способностью превращаться в вертолет. Физику притягивать к этому явно бесполезно.

Женщина высокомерно вскидывает голову и провозглашает:

— Я здесь как Женщина-Ночь и ради соблюдения интересов майнаво. Сэмми Быстрая Трава должен ответить за совершенные им убийства.

— Никого я не убивал! — срывается на визг владелец казино.

Вождь награждает его легким подзатыльником:

— Заткнись.

— Подожди-ка, — вдруг хмурится Калико. — Что значит «как»? На самом деле ты не Женщина-Ночь?

Консуэла качает головой.

— Я воспользовалась идеей из сказаний майнаво, чтобы вершить правосудие.

Моя подруга, похоже, выходит из себя.