— А теперь она исчезла…

— Да! Черт бы все это побрал… — вздохнула Мариса. — Самое мерзкое, что я не знаю, как теперь быть.

— Я прилечу первым же рейсом.

Мариса понимала, что ей следует сказать что-нибудь вроде: «Ты не обязан так поступать», или: «Мы все равно не сумеем ей помочь». Но Марисе, винившей себя за то, что произошло с подругой, действительно нужно было, чтобы Алан приехал, чтобы оказался рядом, подставил надежное плечо. В грядущем испытании, в чем бы оно ни заключалось, без его поддержки ей никак было не обойтись. Наверное, первым делом придется сообщить об исчезновении Лии в полицию… Но как, черт возьми, подать заявление о человеке, пропавшем без вести в ином мире?

— Мариса? — окликнул ее Алан.

— Мне бы этого очень хотелось, — призналась она. Алан произнес несколько ободряющих фраз и отключился — видимо, занялся изучением расписания.

Мариса намеревалась убрать телефон, но, помедлив минуту-другую, включила камеру и сделала несколько снимков, а затем сняла и небольшой ролик с парящей над больничной койкой художницей. Дело в том, что она вспомнила, как реальность истории с нуменами Изабелл постепенно стиралась из ее памяти — ускользала, испарялась, как туман под лучами утреннего солнца. Никаких доказательств о происшедшем не сохранилось, и они с Аланом не забывали эту историю только потому, что то и дело обсуждали ее и ее последствия.

Что ж, на этот раз доказательством Мариса обзавелась. Показывать все это кому-нибудь кроме, естественно, Алана, если к его приезду ситуация хоть как-то разрешится, она не собиралась: даже их друзья решат, что все запечатленное — какой-то хитрый трюк или монтаж. Убеждать людей непричастных в реальности происходящего бессмысленно. А ей запись послужит напоминанием.

Вдруг Мариса заметила, что на нее с ухмылкой смотрит Мадера.

— Вы прямо как детки, что живут у меня, — проговорил он. — Не поверят собственному опыту, пока не посмотрят на картинки на своих телефонах.

Мариса, вспомнив о десятках посещенных за последние несколько лет концертов с их непременным атрибутом — морем поднятых над толпой телефонов, начала объяснять:

— Нет, это для другого…

Ее речь была прервана самым драматичным образом: тело Эгги рухнуло на постель. Отчаянно заскрипели под весом художницы пружины. Грохнулся на пол стул, свернутый стремительно вскочившим Мэнни. А в воздухе прямо над Мадерой — Мариса еще не успела осознать хотя бы неожиданное возобновление действия законов гравитации над Эгги — возникла Лия. И персонаж местных легенд, видимо, каким-то шестым чувством узнавший о ее появлении, сделав шаг назад, вытянул руки и поймал падающую женщину с такой непринужденностью, будто они репетировали этот трюк бессчетное количество раз. Затем Мадера осторожно поставил Лию рядом с койкой, придерживая за плечи, чтобы женщина восстановила равновесие.