А пришедшая в себя художница приподнялась на кровати и огляделась по сторонам. Взгляд ее остановился на Лие, и она произнесла:

— Хм, а вы интересная девушка!

Та захлопала глазами.

Замешательство Лии, как, впрочем, и всех остальных, было вполне объяснимо — никому и в голову не могло прийти, что, вынырнув из комы, старая леди произнесет нечто подобное!

Усилием воли одолев внезапно навалившуюся слабость, Мариса вскочила на ноги и бросилась к Лие. Мадера деликатно отошел в сторонку, и она обняла подругу.

— Ты в порядке? — Мариса немного отстранилась и вгляделась в лицо Лии. — Я так за тебя волновалась!

Та кивнула, не сводя глаз с Эгги, но вниманием художницы уже завладел Мадера:

— Чем ты только думала? — рявкнул он. — Как ты могла просто взять и сдаться?

— И вовсе я не сдалась, — возразила Эгги, — я… даже не знаю, как сказать. Пожалуй, просто устала. Я ведь всего лишь человек. И не могу нести бремя дополнительных лет с той же легкостью, что и майнаво вроде тебя.

— Что еще за дополнительные годы? — не сдержалась Мариса.

Художница ее, похоже, не услышала. Или не захотела отвечать.

— Человек, который проводит много времени в призрачных землях, — пояснил Мэнни, — живет гораздо дольше обычных людей.

— А я провела там времени гораздо больше, чем кто-либо другой, — вздохнула Эгги. — Сначала-то кажется чудом, но под конец мечтаешь только о сне. И чтобы ветер унес твой прах к предкам… Нет, желания умереть я не испытываю, — художница обернулась к Морагу, словно заметив, как шаман хмурится у нее за спиной. — Но когда девчонка зарезала меня и Диего сказал, что у меня есть выбор… — она пожала плечами.

— Я совсем не это имел в виду, — проговорил Мадера.

— Тогда следи за языком, когда развязываешь его, — парировала старая леди.

Мэнни ухмыльнулся:

— Вот теперь узнаю Эгги Белую Лошадь, которая плюет на судьбу!

Художница покачала головой, но в глазах ее мелькнула улыбка.

— Что я тебе рассказывала о ласковом теленке[35]?

— Не помню, да и неважно. Я просто рад, что ты вернулась.