Настя дышит томно, срываясь на стон. Она снова во власти волн удовольствия. Подушечкой указательного пальца я ласкаю узенький створ лона. Его обрамляют два нежных маленьких лепестка. Каждый из них уже тесно познакомился с моим языком. Створ максимально увлажнён. Палец тоже уже до половины в моей слюне и душистой смазке.

Я погрузил до упора и начала двигать вперёд-назад. Настя отреагировала повышением громкости стонов. Чувствую, как по её телу пробегают волны истомы, оканчивающие путь в глубинах лона. Оргазм уже близко, а значит и момент икс, когда я должен буду порвать плеву. Движения пальцем всё настойчивее.

Настя поддаётся навстречу. Я с замиранием нутра понимаю, что началось — кончик пальца уже растянул естественную дырочку в плеве и надорвал нежную плёнку. Но тут накатила первая волна оргазма и я уверенно вдавил перст вглубь. Сопротивляться плева не смогла.

Настя вскрикнула. Полностью войдя в неё, я продолжил фрикционные движения пальцем. Я знаю, что сейчас в существе Насти смешивается боль и наслаждение — два вечных спутника и два самых лучших ингредиента для познания самого острого наслаждения.

Когда стало можно, я вывел палец из лона и прильнул к алому входу. От возбуждения вкус крови кажется другим, словно я вампир. Сгораю о страсти. Умудрившись обо что-то твёрдое потереться, сам вдруг ощутил приход оргазмического удовольствия. Смешался небывалый аромат, нежные стоны успокаивающейся Насти и мой собственный пик. Я лишился чувства пространства.

Пчёлка первая заключила меня в объятья. Я даже не успел ещё толком прийти в себя и осознать случившееся. Забралась сверху и уже вместе мы откинулись на спинку дивана. Полностью голая она и лишь без верха я. Счастливые глаза поймали мой взгляд.

Настя не может решиться оборвать тишину. Закусив губу, она глубоко дышит и такое чувство, что мы лишь одними глазами общаемся.

— Ты прекрасна…

— А ты классный.

Я поцеловал.

— Не больно было?

Она прыснула и смущённо отвела взгляд.

— Хочу ещё.

— Нимфоманка, — рассмеялся я.

— Сам такой. Это… не знаю…

— Да, ты стала моей манией, Пчёлка…

На штанах осталось пятнышко. Пока мы расслабленно и счастливо проводим вечер, я нет-нет возвращаюсь к мысли о нём. Вот уж очередная нота великой ироничной сонаты за авторством самой жизни. Дикие нравы прошлого, когда испачканное бельё демонстрировалось родне и соплеменникам, безусловно чужды мне, если не презираемы. При том, что я не глупый и понимаю роль этой традиции, что она не сама в себе, а часть общей культуры. Но что же теперь? Показывать драгоценное пятнышко я не хочу, но и отправлять одежду в стирку тоже. С глубочайшим удивлением признался себе в этом.