Ничего себе лицо. Мужественное такое. Илка еще сильнее выпятил подбородок и приосанился. Все остальное тоже смотрелось неплохо. Вялый жирок избалованного домашнего мальчика он растерял еще во время зимней голодовки. Живот и бока больше не отвисали, но зато на груди и плечах бугрились вполне заметные мускулы. Откуда взялись – непонятно. Должно быть, вся эта возня на жаре с косами, граблями и вилами не прошла даром. Илка надулся, втянул живот, согнул руку в локте. Хм… Недурно… Красиво развернулся, делая вид, что замахивается палашом, но тут в баню ворвался Варка.

В последнее время он обычно не входил, а врывался, и вообще передвигался исключительно бегом. Нежная девическая красота давно облетела с него, как весенний цвет с черемухи. Все лето Петра, насмерть перепуганная тем, что на нее работают благородные крайны, кормила их на убой. Прекрасный принц лопал как не в себя, но толще не становился. Наоборот. На узком лице остался один острый нос, вечно стремящийся к какой-то невидимой цели. Глаза под добела выгоревшими бровями полыхали диким синим огнем. Варка постоянно спешил, разрываясь от бесполезных попыток оказаться в трех местах одновременно. Добрый господин Лунь навалил на него столько работы, что любой сломался бы. Но сын травника как-то держался. Должно быть, у травников это в крови. Помогать, лечить, спасать… Недаром говорят, что они все немного с придурью.

Илка красивые позы принимать перестал, но зеркало убирать было жалко.

Варка, на ходу раздевшись, с разгону бросился в ручей, окунулся пару раз, громко отфыркиваясь, выскочил из воды, отряхнулся, как собака, и тут же набросился на Илку:

– Кончай на себя любоваться!

– А что, нельзя?

– Давай-давай, пошли лестницу ладить!

– Ты бы хоть штаны надел. Да и причесаться не помешает.

– Некогда причесываться, – торопливо одеваясь, проворчал Варка. – Сегодня дел никаких, но кто его знает… Погода хорошая. Того и гляди, голубя за мной пришлют или сам кто-нибудь притащится.

Илка только головой покачал. Зеркало померкло, растаяло в воздухе. Причесываться ему, вишь, некогда. Два сапога пара. Господин Лунь тоже вечно ходит лохматый. Только он еще и бреется по настроению. То обрастает мягкой светлой бородкой, то вдруг является с гладко выбритыми щеками и даже слегка надушенный. Пока Илка раздумывал, Варка уже исчез в коридоре, ведущем в главный зал. Илка, ворча, оделся и поплелся следом. Хочешь не хочешь, а лестницу строить надо. Добраться до аптечной кладовой с чудодейственными лекарствами крайнов в преддверии новой зимы Илка тоже считал совершенно необходимым.