– А чтобы защитить наш гурт, нужно разделаться с дезертирами, – добавил Балн, наконец присоединившийся к своим сестрам по гурту, и встал рядом с тушей. – Они угрожают нашему новому образу жизни.

– Но они же левантийцы! – воскликнула Шения, выступив вперед. – И хотя все мы разные, у нас есть общий принцип – мы не убиваем других левантийцев, кроме как в честном поединке, ни ради пропитания, ни ради лошадей. Именно поэтому мы и собираем Ладони.

– Да как ты смеешь учить меня нашим правилам, девчонка! – огрызнулась Тафа. – Я стала Клинком Охтов еще до твоего рождения.

– Видимо, слишком давно, раз забыла то, что все дети узнают, еще когда путаются под ногами у взрослых. Что есть на свете только одна высшая ценность, дороже воды и лошадей, – левантийцы.

Кехта засмеялась.

– Твоя наивность была бы смешна, если бы не была настолько несвоевременной. Все это сказки. Идеалы. Такие же достижимые, как звезды. Ты Клинок Яровенов, и только не говори, что никогда не видела, как левантиец погибает на поединке. Никогда не видела, как левантийца убивает его же сородич, из его же гурта, брат или сестра по седлу.

Кто-то другой мог бы отступить. Я почти желала, чтобы девушка так и сделала, но Шения только расправила плечи и сердито посмотрела на Тафу и Кехту.

– Лучше смерть одного, если это поможет уладить разногласия, чем сражение, в котором погибнут сотни или расколется гурт. Мы не сумеем дотянуться до идеалов, только если сами так решим. – Она скрестила руки на груди. – Если эти левантийцы не собираются нападать, то я отказываюсь нападать на них. Я не забуду, откуда пришла.

Кехта осклабилась и набросилась бы на девушку, если бы Моше не встал с поваленного дерева. Когда он шагнул ко мне, как будто выбирая сторону, все замерли.

– Мы можем спорить о том, что значит быть левантийцем, – сказал он, двигаясь с непринужденной грацией, – но одно остается неизменным, от гурта к гурту, а именно – мы подчиняемся приказам капитана, нравятся они нам или нет. На этот пост мы выбираем лучшего, а потом следуем его указаниям. Верно? – Он остановился в шаге от меня и посмотрел на Клинков. – Капитан Дишива отдала приказ. Мы должны подчиниться. – Моше помедлил, вероятно, ожидая протеста, которого так и не последовало. – Но ведь и тебе отдали приказ, верно, капитан Дишива?

Одним плавным движением он вытащил нож и бросился вперед, и если бы у меня еще раньше не возникло сомнений в его верности, он перерезал бы мне горло. Но я отпрянула, острие ножа только царапнуло по руке. Я приземлилась в грязь под крик Шении: