Чичи взвизгнула, когда кто-то наступил ей на лапу. Я нагнулся, чтобы взять ее на руки. Несмотря на давку, она пыталась вырваться, но в конце концов положила лапы мне на плечо и стала смотреть назад, часто дыша. Чичи привлекала больше внимания, чем я, но меня хотя бы перестали толкать плечами – кисианцы питали больше уважения к собаке, чем к левантийцу.

Я шел к открытым воротам, и мой шаг становился все короче по мере приближения к самому узкому месту. В гуще толпы одни толкались и пихались, другие просто молча спешили вперед, сосредоточенные и испуганные. Я чувствовал их страх, но смотрел лишь на разваливающуюся стену в поисках врагов, желавших мне смерти. Врагов, которых я когда-то называл своими сородичами.

Чувствуя себя в большей безопасности среди толпы, я протолкнулся к центру ворот, обходя занавешенные паланкины, тележки и людей в одежде из всевозможных тканей и всех цветов. Ни один левантиец меня не окликнул. Никто не протиснулся ко мне сквозь толпу. В конце концов, что такое один человек по сравнению с целой кисианской армией?

За воротами толпа оказалась даже плотнее. Площадь была забита от края до края, люди и повозки заполняли прилегающие улочки, насколько мог видеть глаз. Тропы жизни бурлили меж домов с провалившимися крышами, разбитыми ставнями и почерневшими от огня стенами – свидетельствами чилтейского завоевания. Завоевания, от которого эти люди до сегодняшнего дня не бежали.

От страха я покрепче сжал Чичи, но повернуть назад сейчас не мог.

Я двинулся к дворцу. Несомненно, можно было добраться и быстрее, чем по забитой людьми главной дороге, но я знал только этот путь, которым Лео привел меня сюда, а Дзиньзо вывез обратно, поэтому я продолжил пробираться сквозь толпу людей, со скоростью улитки ползущих к свободе.

К тому времени как идти стало свободнее, солнце наполовину опустилось к горизонту. Облегченно вздохнув, я поставил Чичи на землю. Руки сводило судорогой, и, пока собака облегчалась на дорогу, я морщился и разминал уставшие мышцы.

– Ты гораздо тяжелее, чем кажешься, – сказал я, когда Чичи, тяжело дыша, вернулась к моим ногам. – Или это я ослаб.

Она ничего не могла ответить, но преданно затрусила за мной, будто я императрица Мико.

Императорский дворец стоял в центре города, высокий, старый и безмолвный, как Поющая гробница в степях. Его камни были не такими истертыми, а сады не такими мертвыми и заросшими, но выглядел он так же призрачно. В старину в гробнице хоронили заклинателей лошадей, но она была давно покинута, а сейчас люди покидали дворец.