– Как далеко нам нужно пройти? – спрашиваю я.

– Не знаю. Мы поймем, когда увидим.

Стены шахты голые – всю железную руду, которая была так близко к поверхности, уже извлекли. Мы идем еще дальше.

Я чувствую себя, словно туго закрученный винт. Как металл перед тем, как он достигнет точки плавления.

– Темра, я не знаю, сколько еще смогу это выносить. Мы слишком далеко от битвы, чтобы что-то услышать, но это только дает волю моему воображению. Я представляю себе все возможные способы, которыми люди могут сейчас умирать.

– Еще немного, – отвечает она. – Должно быть, уже близко.

И тогда я вижу это.

Стоящая на рельсах тележка. Она пуста, хотя и покрыта черным налетом.

Но за ней, по обе стороны от проема – уголь. Я наклоняюсь, чтобы осмотреть его, и тот запах, который я не могла определить, становится сильнее. На угле что-то блестит.

Масло.

Катализатор?

Я помню, что это слово было записано в тетради Петрика.

Мы с Темрой смотрим на протянувшиеся полосы рассыпанного угля. Они тонкие и, насколько я могу видеть при скудном свете факела, уходят в глубь горы.

– Нам нужно идти дальше? – спрашиваю я.

– Нет, мы на месте.

– Теперь я могу ознакомиться с планом?

– Да. Во-первых, тебе нужно его зажечь. По обе стороны.

Я прижимаю факел к первой полосе угля. Масло быстро воспламеняется, и огонь молниеносно спускается в туннель, освещая путь. Делаю то же самое с другой стороной.

Я задерживаю дыхание, ожидая, что сейчас что-то произойдет. Жду, когда план Петрика станет для меня очевидным.

По крайней мере, здесь больше не холодно. И не так темно.