Я должна взять камень в нимфеум.

Это Софи имела в виду? Ввела ли она меня в заблуждение своим выбором слов? Достать этот камень для Малакая означает возлечь с каким-нибудь илорианцем и пройти странный ритуал? В ходе которого будет зачат ребенок? Неудивительно, что она не уточнила подробности. Во мне вспыхивает гнев, едва я понимаю, что меня, вероятно, жестоко обманули. И если уж она солгала об этом, то о чем еще?

– Тебя что-то беспокоит? – спрашивает Анника.

Я хмурюсь, а после пытаюсь придать лицу обычное выражение, фокусируясь на каменном алтаре и том немногом, что мне известно об этом нимфеуме. В воздухе витает жуть множества веков и бесчисленных нерассказанных историй.

– Вэнделин сказала, что Фаррен пришла сюда, чтобы открыть дверь для Малакая.

– Ты весьма проницательная ученица, – усмехается она, но затем указывает мне за спину. – Это дверь.

Я изучаю каменную стену и странный алфавит, вырезанный на ней в виде закрученного узора. Для чего-то столь древнего оно сохранилось так, будто было выгравировано только вчера.

– Что это за язык?

– Язык нимф. Мы не можем это прочитать. Никто не может, даже заклинатели. Поверь, они пытались.

Буквы странные, ничего подобного я никогда раньше не видела: смесь изгибов, завитков и кругов, одни сходятся, другие расходятся. Ни один из них не линеен. Повинуясь импульсу, я провожу кончиком пальца по надписям.

Слабый женский смех звенит у меня в ушах, словно принесенный ветром.

Я с любопытством хмурюсь и просматриваю узор. Снова эхо смеха – высокий, игривый хохоток, как в ответ на щекотку. К нему присоединяются другие.

– Ты слышишь это?

– Что? – спрашивает Анника.

– Ваше Высочество, – шепотом прерывает Элисэф. – К нам гости.