Несмотря на то, что Тайри сделал со мной, я съеживаюсь при этих ужасных воспоминаниях.

– И о чем же вы двое подозревали, а мне не говорите?

Зандер медлит с ответом, но затем на его лице появляется смирение.

– Что ты уже была оружием, когда прибыла сюда. Оружием, которым нельзя питаться и нельзя обратить. – Его челюсти напрягаются. – Оружием, перед которым я не смог бы устоять.

Мрачный смех и слова Тайри проносятся у меня в голове.

«Значит, этот дурачок по-прежнему очарован тобой, несмотря на все, что ты сделала».

– Околдован, – слышу я свой голос. Это слово использовала Анника.

Поглощен твоей красотой и слеп к предательству.

– Так это правда? – Что бы еще Янка ни попросила у Ифу, она хотела, чтобы Зандер влюбился в меня, и сильно.

Пристальное внимание Зандера сосредоточено на жрице, но я не упускаю из виду, как вспыхивают его щеки. Он смущен.

– Я хотел бы знать все, что ты думаешь по этому поводу. Откровенно. – Это просьба, а не требование.

Вэнделин говорила, что Зандер обращается к ней за советом по многим вопросам, связанным с заклинателями, но приятно видеть, как он отбрасывает свое высокомерие и обращается к другим за экспертным мнением. Корсаков никогда ни у кого не спрашивал совета, а если и интересовался мнением, то только для того, чтобы доказать – они не правы, а он выше них всех.

– Если Нейлина нарушила свой собственный указ о призыве Ифу ради Ромерии, – медленно говорит жрица, – то можно с уверенностью предположить, что все, о чем она просила, будет иметь дурные последствия не только для нас, но и для всех Нетленных Илора.

Зандер ухмыляется.

– Ты имеешь в виду нечто вроде принцессы, которая может убить любого из нас кровью, текущей по ее венам?

Взор Вэнделин обращается ко мне всего на секунду.