– Я скучал по тебе, – выдыхает он мне в губы.
– Я тоже скучала.
Он слегка отстраняется, лаская меня взглядом и в то же время перебирая пальцами мои локоны. Все это время я оставляла волосы короткими и не уверена, что когда-нибудь захочу их отрастить. То, как легко пальцы Дориана скользят по ним, только заставляет меня любить этот стиль еще больше.
– Я хотел дождаться тебя, но заснул, – произносит он глубоким, рокочущим шепотом, от которого у меня всегда учащается пульс.
– Я рада, что ты заснул, – говорю я, целуя его в подбородок.
– Почему? Чтобы подкрасться ко мне незаметно?
– Нет, потому что мне нравится, как ты выглядишь в моей постели.
Он замирает.
– Правда?
– Конечно.
– Эх, – говорит он, притворяясь раздосадованным. – Довольно интересно, учитывая, что мне нравится, как ты выглядишь в моей.
– Вот как? – Я снова целую Дориана, но чувствую, как он напрягается. Отстраняясь, я изучаю его лицо. Оно стало серьезным, напоминая мне о непоколебимом брате, в которого он часто превращается, надевая форму. Но в данном случае «непоколебимый» – совсем не подходящее слово. Нет, в глазах Дориана виднеется что-то еще. Неужели это… беспокойство?
– Что, если кровать будет
– Что ты имеешь в виду? – хмурюсь я.
– Что, если бы вместо твоей и моей кровати была только одна?
У меня голова идет кругом, а щеки заливает румянец.
– Ты пытаешься намекнуть, что хочешь жить вместе?
Признаю, что это предложение заманчиво. После того, как Дориан получил гражданство, он вместе с сестрами поселился в таунхаусе на улице Галлей. Тем временем я продолжала жить в театре. Это совсем не значит, что мы не проводили почти каждую ночь вместе, но мы живем отдельно не просто так. На то, чтобы сбегать из домов друг друга на рассвете, имеется веская причина. Пусть орден Дориана и позволил ему отказаться от обета безбрачия, но мы только помолвлены, а не женаты. Возможно, в его клятвах и есть лазейка, но мы оба знаем, что церковь не одобрила бы совместное проживание до брака.
– Я имею в виду нечто большее, Мэйзи, – продолжает Дориан, взяв меня за руку и переплетая наши пальцы. В его чертах снова прослеживается тревога, но вскоре она сменяется улыбкой. – Я больше не хочу ждать. Не имеет значения, в чьем доме мы будем жить. Можем даже жить на два места, а можем вообще не жить ни в том, ни в другом и купить домик у моря. Я хочу проводить с тобой каждую ночь, а не убегать на рассвете. Хочу заниматься с тобой любовью посреди белого дня и иметь право страстно целовать тебя на публике. Хочу делать все. Хочу, чтобы мы стали всем.