Подаксис несколько раз моргает, как будто не может понять мой ответ.

– Чем вы вообще занимались вместе?

Я пожимаю плечами.

– Сидели на пляже Бершарбора и разговаривали. Она нанесла короткий и немного напряженный визит, но мне кажется, что каким-то странным, присущим только ей способом так пытается сблизиться со мной.

– Это хорошо, – оценивает мой друг, хотя я вижу, что он настроен скептически. Я его не могу его в этом винить. После всего, что она сделала, я сама не уверена, что когда-нибудь смогу доверять собственной матери. Несмотря на обещание простить ее, я никогда ничего не говорила о доверии. Ей придется его заслужить.

– Она все еще никому не рассказала о том, что случилось с Зарой?

– Имеешь в виду о том, что я убила ее любимую наемницу при помощи невыполненной сделки? – Я жду вспышки вины, но даже спустя год, когда дело касается этой фейри, я не раскаиваюсь. Трудно сказать, как это меня характеризует. – Нет, она никому не говорила и не просила меня покаяться. Взамен я держу в секрете ее причастность к крушению корабля Дориана.

– Общие секреты, – замечает Подаксис.

– Помогают обзавестись союзниками. Или врагами. Я все еще не уверена.

Я чувствую, как кто-то кладет руки мне на плечи. Обернувшись, вижу ухмыляющихся Клауса и Стэнли и позволяю им заключить меня в объятия.

– Ты выступаешь сегодня вечером? – спрашивает Клаус.

– Конечно, нет, – закатываю я глаза.

– Всем нравится твое магическое шоу, – говорит Стэнли.

– Он правду говорит, – добавляет Подаксис.

Полагаю, они правы. Несколько месяцев назад Надя убедила меня превратить мою ловкость рук в театральное представление. Я не думала, что люди посчитают развлечением простые трюки, помогающие ввести кого-то в заблуждение. Особенно при наличии настоящей магии, которая куда интереснее. Оказывается, на людей легко произвести впечатление, а фейри поражаются магическим фокусам, которые на самом деле никак не связаны с магией. Они ошеломлены тем, как я заставляю вещи исчезать, разрываю игральные карты только для того, чтобы вытащить их целыми и невредимыми из чьего-то цилиндра. Однако я так и не научилась наслаждаться вниманием, как другие актеры. Достаточно того, что после конкурса Глинт МакКриди сделал своей целью задокументировать мою общественную жизнь.

– Ты уже видела своего возлюбленного? – интересуется Клаус, подмигивая. – С тех пор, как ты отправилась в свое путешествие, он бродит по театру, как потерявшийся щенок.

Мое сердце трепещет.

– Он здесь?

– В твоей комнате, – сообщает Подаксис.

Волнение клокочет в моей груди, и, поспешно попрощавшись, я бросаюсь прочь. Я почти подхожу к двери, ведущей за кулисы, когда меня перехватывает какая-то женщина. С бирюзовыми волосами, она всего на несколько дюймов ниже меня. На ней длинное пальто, из-под которого выглядывает нарядное платье. Ее шею обвивает черный шнурок, украшенный изготовленной из опала луной. Когда останавливаю свой взгляд на ожерелье, мой нос дергается, но я проглатываю желание стащить красивую безделушку с ее шеи. Незнакомка произносит мое имя, побуждая снова взглянуть на ее лицо.