— И черт с тобой, — Вадим заглянул под брошенную бурку. Ничего.

Ценные вещи уместились на лошадей, но стоило Вадиму запрыгнуть на кобылу, как та захромала и согнулась под его весом.

— Не кормят вас сволочи, — пришлось вести лошадей под узду по пыльной дороге. В спину светила одинокая луна и удаляющийся костёр.

Казаки разбили лагерь в десятке километров от места засады. Вокруг стелилась ровная степь, поэтому одинокого человека с тремя конями заметили издалека. Он шёл на звук печальной губной гармони. Кто-то из казаков играл тоскливую мелодию.

— Стой, кто такой? — навстречу путнику шагнул дозорный с ружьем. Он демонстративно щелкнул кремневым замком.

— Свои, не стреляй, — горло у Вадима хрипело.

— Свои дома сидят. Кто таков? — не унимался дозорный.

— Подожди, Григорий, это же Вадимка, — от костра встал широкоплечий мужчина с густой бородой. Вокруг голубых прищуренных глаз у него собрались морщины. Атаман теперь уже казачьей полусотни Марченко, — Зовите Ефима, нашёлся его барчук.

На шум потянулись другие казаки. Свежая боль внезапных утрат мешала спокойно спать. Каждый вернувшийся был чьим-то другом, братом или сватом. В этот раз после крепкой драки вернулся только один. Даже на это не рассчитывали.

— Батюшка! — в ноги Вадиму бросился мужчина в сединах. Немолодой Ефим обнял вернувшегося за колени и не отпускал.

— Встань, — спокойно, но четко сказал Вадим и поднял денщика за плечо, — Воды, умыться.

Ефим посмотрел на грязную форму, заляпанную кровью, пыльное лицо и уставшие глаза.

— Сейчас, вашблагородь, сейчас, — он схватил котелок и кивая бросился к ручейку.

Казаки улыбались, подходили к подпоручику, похлопывая его по спине и плечам. После года совместного похода все друг друга знали. Вадим не отвечал, только кивал.

— Здорово они тебя, — Марченко решил разрядить затянувшуюся паузу и указал на окровавленный мундир, — подожди, сейчас перевяжем.

— Не нужно, не моя, — Вадим выдавил улыбку, приобретшую зловещий оттенок в свете пляшущего костра.

— Водичка, вашблагородь, — Ефим подбежал, запыхавшись с полным котелком воды.

— Пошли, умоюсь, добро пристроем, — Вадим взял денщика за плечо и повёл в сторону, — Ночь выдалась длинной, и мне бы отдохнуть.

— Конечно, конечно, — Ефим поливал холодной родниковой водой, — Все устроим, все. Мы так перепугались, что весточку в Оренбург успели отправить, и что вы пали, и что нас побили.

— Ладно, теперь уже посыльного не догнать, — Вадим только рукой махнул на поспешность атамана.