— Что, наигрался в своих солдатиков?

Вадим выпрямился.

— Молчишь? — Борис Владимирович достал из ящика стола пачку бумаг, — Здесь, документы для твоих похорон.

— Без тела?

— А здесь, — не обращая внимание на сына, Борис Владимирович достал другие бумаги,— Здесь контракт на найм отряда, чтобы найти тело или выкупить тебя.

Он встал и прошёл к комоду. Скрипнула деревянная дверь. Отец дрожащими руками достал графин с рябиновой настойкой. Бокал выпал из ослабевшей ладони, но не разбился, покатившись по ковру к сапогу Вадима. Вадим нагнулся и подал отцу бокал.

— Что у тебя с глазами?

— Головой ударился.

— Уходи.

Вадим закрыл дверь в кабинет и замер. В коридоре дул прохладный ветер из открытого окна с видом на цветущий сад. Пахло зеленью и яблоками. Вадим глубоко вдохнул и потрогал лицо.

— Ещё не зажило, — он говорил с комом в горле. Одеревеневшие мышцы не реагировали на эмоции.

У крыльца зашумели слуги, в поместье пришли гости. Вадим вышел к прохожей застав там денщика Ефима в компании двух молодых подпоручиков. Красный от жары как вареный рак — Максим Петрович Горшков и бледный утонченный Василий Германович Ярмак.

— Максим Петрович, плесните мне святой водой в глаза, я вижу призрака! — воскликнул Василий и обнял ошалевшего Вадима, — какой твердый призрак, почти как живой.

— Ага, только болтливый выше меры, — Максим Петрович скинул пыльные сапоги и подошёл, чмокнув друга в щеку, — Мы, право слово, обрадовались, когда увидели твоего Ефима. В доме уважаемой Аннет нас уже ждут.

Более пышный Максим протер толстую шею промокшим от пота платком.

— Ты же простишь нам эту смелость? Если поедем сейчас, то застанем всех ещё трезвыми.

— Так ещё же обед, — Вадим выдавил из себя поднятую бровь.

— Когда нам это мешало? — Василий схватил Вадима под руку и потащил к дверям.

— Я совсем не накрашен, — пошутил Вадим, вырвав руку, — Ефим, что у тебя?

Денщик стоял у прохода в коридор с глупой улыбкой.