И я рассказала. Долго вглядываться ему в лицо не смогла. Отвела взгляд и рассказывала, исповедовалась озеру, небу, солнцу. Стараясь не думать о том, что Марсен рядом. Совсем близко. И все еще далеко. Рассказала и об академии, и об экзаменах. Пробежалась быстро от его визита и шантажа к тому дню, как вышла из стазиса. Руки дрожали. В груди царапались драконы, разрывая когтями сердце. Очень хотелось разреветься. Но я все чаще моргала и все больше спешила рассказать. Как уезжала на каникулы, как сбежала от Петра-Новых и согласилась обучать его, Сильвия, индивидуально, почти как гувернантка. А потом вспомнила и плен, и секс, и его уход в прорыв. Потом молчала. Он тоже. Он пытался что-то сказать, взять меня за руку. Но я отшатнулась. Я еще не закончила. Не все сказала.

— Мы тебя долго искали. Эвадо и я. Потом Эвадо сдался. И приказал мне отступить. Я не могла. Наняла ищеек. И вот узнала, что ты жив. Где живешь. И пришла. Где ты был, Сильвий? Скажи? И почему, за что ты от нас скрывался? Я не заставляла тебя, не просила… Мы прошли не все этапы брака древних. Так почему не сказать? Или я сама виновата… да? Я тебе так долго говорила «нет». Так много раз. Жаль, что я поняла это только потом. Теперь. Я не тебе говорила «нет», понимаешь? Я отказывала себе. К тридцати пяти перестаешь ждать чуда, ты веришь в счастье, но веришь как во что-то не для тебя. И сейчас я говорю тебе, что люблю тебя не для того, чтобы ты кинулся ко мне или… что там делают счастливые влюбленные? Или несчастные? Я всегда предпочитала науку магии науке любви. И книги тоже. Хочу, чтобы ты знал. Я любила тебя. И люблю. И желаю тебе счастья. Жаль, что ты не захотел вернуться… в свою жизнь. Но, если ты боялся, боишься, что я помешаю тебе, то не надо. Я вскоре уеду. Дела рода, поместье семьи, моя семья мертва, и теперь я единственная из Ива-Новых, хорошо, что я нашла тебя. Теперь можно вернуться в поместье и заняться делами.

Он все еще сидел и смотрел туда же, куда вглядывалась я. Хотелось окликнуть, убедиться, что он меня слушает. Но это было бы совсем глупо. Не слышать меня он не мог. Наверное, ему нечего сказать. Не зря же он скрывался?

Я поднялась и прошла к воде так, что туфли сразу же намокли. Стоило бы разуться. Я приподняла подол платья, платье тоже намокло. Еще один горький вздох, поминая свою глупость. Который раз за день. Я оборачиваюсь к Сильвию и смотрю на его склоненную к земле голову. Хочется прикоснуться к его волосам. Погладить по голове и пообещать, что все будет хорошо. Для него обязательно. Со мной — может быть. Впервые собираюсь лечить разбитое сердце. Впервые, потому что все, что было до него, лишь наброски, когда теперь смотришь на портрет.