— А если я не хочу возвращаться?

Челси повернула голову.

— Что?

Джулиус выпрямился.

— Я ценю твои старания спасти меня, но я серьезно говорил то по телефону. Я не хочу быть частью семьи, которая заставляет выдавать сестру, чтобы спасти брата, и я не хочу снова добиваться расположения матери. Я не хочу участвовать в этом.

— Жаль, — прорычала Челси. — Ты — часть этого. Уйти не получится, Джулиус. Ты родился Хартстрайкером и умрешь Хартстрайкером. От этого не сбежать, но у тебя появился второй шанс создать свое место в этом клане. Не упускай его.

Он покачал головой.

— Но я не хочу…

— Тогда веди себя как настоящий дракон, измени ситуацию! — заорала она. — Делай, что должен. Захвати клан и измени его, если нужно. Найти способ жить, будучи Хартстрайкером, потому что, пока Бетезда правит семей, выход только через этот меч, — она сжала Клык. — Не заставляй меня убивать тебя, когда ты мне начал нравиться.

Плечи Джулиуса опустились. Он не хотел ссориться с сестрой, которая только что спасла его жизнь, но теперь, когда он выступил против матери и открыл свои мысли, возвращение в клан — даже героем — ощущалось как поражение сильнее, чем гибель от оружия Ванна Егеря. Наверное, это было видно на его лице, потому что Челси вздохнула.

— Не думай сейчас об этом, — она неловко опустила ладонь на его плечо и отдернула руку. — Пока сосредоточься на возвращении домой со своим человеком. Тебе нужно проверить Амелию.

— А ты? — сказал Джулиус. — Ты не вернешься с нами? Ты могла бы всех нас туда переместить.

Его сестра закатила глаза.

— Я не такси, а еще ты — идиот, если думаешь, что Алгонквин не знает, что только что произошло, и не придумывает контратаку, пока мы говорим. Ты все еще с печатью, а это должно сделать тебя незаметным, но я почти час была открытой мишенью. Когда они придут, я буду мишенью, так что я уведу их как можно дальше, а ты отправишься домой и будешь держать обещание, охраняя нашу сестру. Это понятно?

Джулиусу не нравилось, что Челси решила стать приманкой, но если кто и мог уйти от атаки, это Тень Бетезды.

— Понятно, — сказал он. — Но будь осторожна.

Казалось, он увидел ее улыбку. Может, ему это привиделось, потому что лицо Челси было мрачным, когда она вытащила меч.

— И ты.

После этих слов она пропала, исчезла во тьме, как тень, которой ее и звали.