Это всех сделало мрачными, и Челси закрыла видео и ввела номер, а потом ждала, хотела набрать его снова, когда ей вдруг ответили.

— Ты ответил, — Челси была в шоке.

— Я говорил, что всегда отвечаю, когда это важно, — ответил Боб. — Включи громкую связь. Это групповое обсуждение.

Челси так и сделала, повернула телефон, чтобы все слышали.

— Ты знаешь, почему мы звоним?

— Да, но только через Джулиуса, — сказал Боб. — Ты можешь показать ему видео еще раз? Хочу кое-что проверить.

— Может, я просто перешлю, и ты посмотришь сам? — Челси нажала на кнопку.

— Или это, — Боб притих и смотрел короткое видео. — Прошу, скажи, что это не то, о чем я думаю.

— Не могу, — Амелия забрала телефон у сестры. — Это цепочка, и это объясняет потерю памяти. Хотя я все еще не понимаю, как Эстелла добыла хотя бы одну, а у нее их много.

— Не недооценивай то, на что готова Эстелла ради победы, — сказал мрачно Боб. — Иначе почему она чуть не убила сестру, пытаясь получить Космолябию месяц назад?

Амелия охнула, словно это был важный кусочек информации, решающих головоломку, и Марси закатила глаза.

— Ладно, стойте, — она подняла руки. — Можно объяснить это для тех, кто не знает, что происходит?

— Могу попробовать, — казала Амелия. — Ты же знаешь, что драконы не из этого измерения?

Марси кивнула.

— Ванн Егерь говорил о таком. Он говорил, что драконы прибыли сюда, уничтожив свой дом, но он — не надежный источник.

— К сожалению для нас, он говорил правду, — мрачно сказала Амелия. — Мы — то, что Алгонквин назвала бы «неместными инвазивными видами». Первые драконы прибыли в этот мир как беженцы примерно десять тысяч лет назад. Никто не знает уже, выбрали ли мы это место по конкретной причине, или это было первое измерение, которое нам попалось, но мы не вернулись.

— Погоди, — сказал Джулиус. — Я думал, мы пришли как завоеватели? Так я всегда это слышал.

— Это лишь сплетни, — сказал Боб. — Ты же не думал, что настоящий дракон признал бы, что нам пришлось убегать в этот мир, провалившись в своем?

Это объяснение было слишком похоже на правду.

— Так что случилось?