Светлый фон

— Нет, — повторил Джулиус.

— Почему? — осведомилась Челси.

— Потому что я не как она! — заорал он, сжимая крепко свой меч. — Мне плевать, насколько они ужасно, я не убиваю свою семью! Я не убиваю никого, точка, и я не буду никого выбрасывать, чтобы жизнь стала легче!

— Так ты позволишь ей остаться во главе? — закричала Челси. — Ты не можешь держать ее застывшей вечно! — она хмуро посмотрела на Бетезду. — Если ничего не сделаешь, она вернет власть, и тогда она растопчет нас.

— Я сделаю куда хуже, — сказала их мать. — Когда я освобожусь…

— Умолкни! — прорычала Челси и повернулась к Джулиусу. — Если ее не убьешь ты, это сделаю я.

— Ты не можешь, — спокойно сказал Конрад. — Ты скована.

Челси сжала меч.

— Я все еще могу попробовать.

— Нет, — Джулиус сжал руку сестры. — Никто ее не убьет, потому что, хоть она была ужасна, она все еще наша мать, и если ты продолжишь, ты будешь вести себя как она.

Это привлекло внимание Челси. Она застыла, и Джулиус увидел шанс.

— Ты не видишь, что тут происходит? — он отпустил ее. — Мы просто повторяем одни ошибки снова и снова. Мы ведем себя так, словно жестокость — единственное наше орудие, но это не так.

Он указал вниз, где белые драконы терпеливо ждали, даже не изображая, что они не слушали.

— Посмотри на меня и Катю. Она — дочь наших самых старых врагов, но пришла нам помочь, потому что любит свою сестру, и потому что она — моя подруга. Если послушать ее, — он указал на Бетезду, — она назовёт это слабостью, но любой с глазами видит, что это не слабость. Для взмаха мечом нужны только мышцы, но нужна смелость, чтобы опустить оружие и протянуть руку дружбы.

Его сестра закатила глаза.

— И мы должны простить и забыть? Обнять мамулю, чтобы она снова ударила нам в спину?

Джулиус покачал головой.

— То, что я не хочу ее убивать, не означает, что я хочу оставлять ее главой клана.

— Так, по-твоему, мы должны свергнуть ее и сделать главой Амелию? — сказал Конрад. — Звучит неплохо. Я это говорил годами.

— И продолжаешь говорить, — Амелия скрестила руки на груди. — Я отказываюсь. Я не буду трогать это безумие. Ищите другого чокнутого.