Боб широко улыбнулся, словно эти слова были нормальными, помахал на прощание и пожелал удачи, дракон развернулся и вышел из зала. Джулиус едва сдерживался.

— Боб, — шепнул он, когда старый пророк дошел до дверей тронного зала. — Ты знаешь…

— Знаю, — сказал Боб, не убирая улыбку. — Молчи. Он еще тебя слышит.

Джулиус закрыл рот, но все равно нервно ерзал десять минут, пока Черный Размах шел по коридору к лифту в конце. Когда двери лифта закрылись, он уже не смог держаться.

— Это Дракон, Видящий Вечность! — выпалил он. — Страж будущего!

— Я в курсе, — Боб уже не улыбался фальшиво. — Поверь, я не хотел его вовлекать, но только он мог запугать Эстеллу и заставить ее забыть о времени.

Джулиус скривился.

— Она знала, кем он был?

— Наверное, — Боб пожал плечами. — Мы все понимаем со временем. В одно время могут жить только три пророка-дракона: мужчина, женщина и Черный Размах. От этого должно быть тесно — будущее не такое большое место, когда состязаются пророк — но, когда мы смотрим в то, что могло быть, руки Черного Размаха нигде не видно.

Джулиус это не понимал.

— Так он не пророк?

— Наоборот, — ответил Боб. — Он — величайший из всех нас. Я веками учился замечать его движения, и даже так, когда я их вижу, я все еще не вижу причину. Он действует на другом уровне, и если добавить знания истории драконов, не сложно понять, что Черный Размах — не просто старый ворчливый дракон, — он притих, а потом добавил. — И он — первый пророк, которого мы видим.

— Что это означает? — спросил Джулиус.

— Первое видение будущего любого пророка — их смерть. Как можешь представить, это жуткий опыт для юного дракона, о таком не хочется говорить. Но, даже если никому не говорить, Черный Размах появляется на следующий день. Это его проверка. Если ты его узнаешь, это означает, что ты — истинный пророк.

Джулиус нахмурился.

— Но почему его должны узнать? На тот момент пророк видел только одно, да?

Боб посерьезнел.

— Потому что он там. Он всегда в том первом видении, потому что Черный Размах присутствует при смерти каждого пророка. Я видел его при моей смерти. Так что, когда он говорит «еще три раза», я верю ему на слово.

Он закончил так печально, что Джулиусу стало его жаль.

— Я могу что-то еще сделать?