Райммерс прикусил язык. «С полей доносят»? Да он этому Фурнье сам и доносит: скормил пару рапортов из боевой подсети, а тот и распушил хвост. Только вот на экране – лощеный вашингтонский крысеныш, который якобы держит руку на пульсе. Можно осадить Фурнье, однако в тираж списывают и за меньшее. Райммерс только молча стиснул зубы, тем и ограничился.

– Я звоню из-за того, что майор Райммерс… – Фурнье указал на него, – что майор сказал лишнего, и пленник как с цепи сорвался. Право, зря мы не заткнули ему рот. – Он бросил кислый взгляд на Мартина. Может, и на Райммерса. Глотнул из стакана и заискивающе улыбнулся. – Майор считает необходимым пересмотреть стратегию. Я готов пресечь раз и навсегда, но все же решил получить подтверждение от Белого дома, что план остается…

И тут, ни с того ни с сего, связанный Майк Мартин выстрелил собой со стула.

– Ваша армия в жилых туннелях! Гибнут гражданские!

Райммерс уже хотел его скрутить, но тот стоял смирно. Майор аккуратно опустил его за плечо на стул.

– Нас забирайте, но простых людей не трогайте! – продолжал Мартин свою тираду. – Солдат стреляйте, берите золото и нас, верхушку, но…

Белый воротничок на экране нажал кнопку, и высветилось «пользователь заглушил вас». Майк не умолкал.

– Но шлюзы не трогайте! Там женщины и дети… – Только тут, видимо, заметил надпись.

Майор смотрел на него, на чиновника. Те двое долго не отдирали друг от друга глаз, и вот со временем вашингтонец включил звук.

– Вы Майк Мартин, верно?

Мартин кивнул.

Тот расплылся в улыбке.

– Как раз на случай такого звонка президент распорядилась кое-что передать. – Уголки губ еще чуточку поднялись. – Готовы слушать?

Мартин попытался сглотнуть, кивнул второй раз.

– Президент сказала, цитирую: «У тебя был шанс. Отсоси».

Улыбка растянулась до ушей. Он на седьмом небе, что первым передал послание, первым плюнул в Генерального-бунтовщика. Вдогонку он тут же состроил якобы виноватую мину, будто сам ни при чем, только передал чужие слова. Райммерс впервые в жизни его видел, а уже кулаки чесались. Мартин побит, сломлен, а этой мрази кабинетной самоутвердиться захотелось?

Вашингтонец посмотрел на Фурнье.

– Еще что-нибудь, Лерой, или прощаемся до личной встречи через две недели?

Теперь впервые за разговор улыбнулся Фурнье.

– Нет-нет, на этом все. Премного благодарен, Крис.