Жейс похолодела.
– Нет… – простонала она, уворачиваясь от его губ. – Не надо, Коготь.... Стой!
– Надо. – хрипло отозвался он. – А потом сотру тебе память, так что весь процесс забудешь, но воротить тебя от меня будет еще долго. Ну давай, скажи, как ты ненавидишь меня и какой я ублюдок!
Его рука скользнула по ее спине вниз. Сначала он крепко ухватил ее за зад, а затем приподнял бедро девушки. Она уперлась ему в грудь, выгнулась, пытаясь оттолкнуть, безрезультатно била по плечам:
– Нет! Не надо!! Пожалуйста, Коготь!!!
Он свирепо взглянул ей в лицо:
– Ты была права. Ты всего лишь
Она почувствовала, как слезы, сорвались с ресниц и щекоча кожу, скатились к уху, а потом по шее.
– Я знаю… – прошептала она. – И потому ради тебя я бы завтра ни с кем даже не заговорила бы. Я не собиралась ни с кем ни знакомиться, ни танцевать и уж тем более спать!!..
Коготь замер, опустил голову, тяжело дыша ей куда-то в шею. Медленно разжал руку, освобождая ее, отстранился, опустив глаза, сделал шаг назад.
– Уходи!.. Живо!!
Быстро сев, она подняла с земли халат, выпрямилась, и боком прошмыгнув мимо полукровки, бегом бросилась к станции. На трясущихся ногах добравшись до комнаты, она дошла до кровати и упала, громко рыдая.
Через два часа они улетели.
За своей воодушевленной болтовней, так непохожей на нее, утрианка не замечала грустных и тревожных глаз подруги. Жейс ее почти не слушала – была подавлена и не хотела ни с кем разговаривать. Сейчас она уже более-менее успокоилась, однако тело еще хранило воспоминания от его прикосновений, так отчетливо, словно его ладони все еще касаются ее кожи.
Они с утрианкой сидели во втором ряду кресел, откуда Жейс прекрасно видела капитана. Его руки… уверенно и спокойно лежащие на штурвале. Его голос… Они с бравкайцем перебрасывались короткими фразами, и в общем Коготь вел себя как обычно. Словно два часа назад не пытался овладеть ею прямо у этого истребителя.
Жейс мысленно чертыхалась и жалела, что не осталась на базе. Ничего хорошего в этой поездке уже не предвидится. Однако она не хотела огорчать утрианку, которая все так воодушевленно планировала и в последний момент взяла себя в руки. К тому же девушка понимала, что частично и сама виновата в случившемся – ей действительно не стоило ходить за тларийцем в таком виде.
«Я доверяла тебе, кретин! …»
Она злобно воззрилась в затылок капитану: