К восьми вечера они уже были практически готовы. Девушки, стоя у окна, допивали по последнему бокалу бравкайского, любуясь огнями территории отеля.

У Жейс было двоякое настроение. И все из-за капитана. Она вздохнула:

– Чтоб его…

Утрианка засмеялась:

– Что ты расстраиваешься-то? С одной стороны, если он все же придет, то у тебя есть его разрешение кадрить парней, а с другой – не придет – тоже неплохо.

– Меня не радует ни один из вариантов!

– А чтоб ты хотела? Чтоб все просто было? У него есть к тебе чувства, Жейс и потому легко уже не будет. Тем более у тебя к нему они тоже есть.

– Нету! – рявкнула Жейс, надув накрашенные губки.

– Кому ты рассказываешь. Ты только о нем и думаешь.

Дабы не спорить и еще более не поднимать наболевшую тему, землянка промолчала, потягивая вино. Обе выглядели великолепно – Жейс в платье цвета мяты, которое очень шло к ее глазам и утрианка в белом платье с открытыми плечами, обтягивающим фигуру. Прически и макияж были на уровне. Жейс даже не могла вспомнить, что когда-то и где-то выглядела лучше.

Ровно в девять в дверь постучали.

Улыбаясь во весь рот, в коридоре стоял бравкаец в пепельно-сером костюме:

– Ничего себе красотки! Я кажется ошибся номером – на наших совсем не похожи…

– Вот не умеешь делать комплименты – и не пытайся! – хмыкнула утрианка, беря его за локоть и глядя куда-то в бок. – Классный костюмчик, Коготь. Когда купил?

Все внутренности ухнули у землянки куда-то к ногам, которые и без того нетвёрдо чувствовали себя на давно забытых каблуках. Напряженно выдохнув, она шагнула в коридор за Кэтрин.

На Когте была классика – черные слегка зауженные к низу брюки, белая рубашка с галстуком и пиджак. Начищенные до блеска ботинки вдруг шагнули к ней. Жейс испуганно отвернулась, собираясь закрыть комнату, но полукровка распахнул дверь и мягко втолкнул ее назад в люкс:

– На два слова.

Дверь захлопнулась, словно мышеловка.

Сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Она боялась повернуться к нему, не хотела видеть его, услышать еще что-либо, что сделает ей еще больнее. Хотелось закрыться в номере и проплакать всю ночь.