Поле "Макартура" стало зеленым со слабыми синеватыми пятнами. Изображение на экранах начало удаляться, и горячие пятна исчезли, когда лучи лазеров слегка разошлись. В тысяче километров корабль остановился.

— Капитан, мы неподвижны, относительно "Макартура"?— спросил Кутузов.

— Да, адмирал.

— Кажется, он подходит ближе.

— Да, адмирал. Его Поле расширяется.

— Расширяется?— Кутузов повернулся к Роду.— Вы можете объяснить это?

— Нет, сэр.— Больше всего ему хотелось сейчас забыться. Разговор был болью, сознание — агонией. Но все же он пытался думать.— Должно быть, Домовые переделали генератор, а они всегда улучшают то, с чем работают.

— Жалко уничтожить это,— буркнул Кутузов.— Расширяясь подобным образом с такой большой излучающей поверхностью, "Макартур" мог бы потягаться с любым кораблем флота...

Сейчас Поле "Макартура" стало фиолетовым и огромным. Оно заполняло экраны, и Кутузов уменьшил увеличение в десять раз. "Макартур" был огромным фиолетовым пузырем, привязанным к "Ленину" зелеными нитями. Зачарованные, они ждали, и так прошли десять минут. Потом пятнадцать...

— Ни один корабль не может так долго выдерживать фиолетового Поля,— пробормотал Кутузов.— Вы по-прежнему убеждены, капитан Блейн, что мы имеем дело только с ЖИВОТНЫМИ?

— В этом убедились ученые, сэр,— сказал Род.— И убедили меня,— сказал он.— Я бы хотел, чтобы доктор Хорват был сейчас здесь.

Кутузов хрякнул, как будто его ударили в живот.

— Этот глупец-пацифист! Он не смог бы понять того, что видит.

Молча они ждали еще одну минуту.

Зажужжал интерком.

— Адмирал, вызов с посольского корабля,— объяснил офицер-связист.

Кутузов нахмурился.

— Капитан Блейн, этот вызов примете вы.

— Простите, сэр.

— Ответьте на вызов моти. Я не буду говорить ни с одним чужаком непосредственно.