—- Дэвид,— сказал Хорват, и в голосе его прозвучала нотка крайней необходимости — Церковь будет оказывать большое влияние на Имперскую политику относительно моти. И я уверен, что Кардинал придаст большое значение вашему докладу, когда вы явитесь в Новый Рим. Понимаете ли вы, что ваш вывод о моти будет иметь такое же влияние, как... Нет, черт побери, он будет более влиятельным, чем научные доклады, а может, даже более, чем военные.

— Это я понимаю,— серьезно сказал Харди.— Энтони, это влияние меня не интересует, но саму ситуацию я понимаю.

— Хорошо.— Хорват тоже не был напористым человеком, или по крайней мере пытался не быть им, хотя иногда и забывал об этом. Впрочем, с тех пор, как он занялся научным администрированием, он научился бороться за свой бюджет. Он глубоко вздохнул и изменил тактику.— Я хочу, чтобы вы помогли мне кое в чем прямо сейчас. Мне хотелось бы забрать эти статуэтки с собой.

— А почему не весь корабль?— спросил Харди.— Я бы взял его.— Он глотнул бренди и прокашлялся. Гораздо легче было говорить о моти, чем об имперской политике.— Я заметил, что вы уделяете большое внимание пустым местам на статуэтках,— озорно сказал он.

Хорват нахмурился.

— Да? Что же, возможно. Возможно...

— Должно быть, вы провели немало времени, думая об этом. Вас не удивляет странность этой второй области сдержанности моти?

— Пожалуй, нет.

— А меня да. Это меня весьма удивляет.

Хорват пожал плечами, затем наклонился вперед и налил им обоим бренди. Не имело смысла экономить то, что все равно придется оставить.

— Вероятно, они думают, что их сексуальная жизнь не наше дело. Много ли подробностей дали им МЫ?

— Довольно много. У меня была долгая и счастливая супружеская жизнь,— сказал Харди.— Возможно, я не эксперт в том, что делает ее счастливой, но я знаю достаточно, чтобы научить моти всему, что они захотели узнать. Я не скрывал ничего и призывал поступать так же Сэлли Фаулер. В конце концов, они ЧУЖАКИ, и едва ли мы способны вызвать у них похотливые желания.— Он усмехнулся.

Хорват ответил улыбкой, потом задумчиво кивнул.

— Скажите, Дэвид, почему адмирал требовал сжигать тела после похорон?

— Что ж, я думал об этом... И ведь никто не протестовал. Мы не хотим, чтобы чужаки вскрывали тела наших товарищей.

— Именно. Мы ничего не собирались прятать, просто нам противна мысль о чужаках, вскрывающих мертвых людей. Это единственное, вчем я могу согласиться с Царем. А теперь подумайте, Дэвид, может быть моти думают точно также о своем способе воспроизведения?

Харди на мгновение задумался.

— Вы знаете, это не так уж невозможно. Множество человеческих обществ испытывают те же чувства, скажем, к фотографии.— Он снова глотнул бренди.— И все же, Энтони, я в это не верю. Я не могу предложить ничего лучше, но поверить не могу. Что нам действительно нужно, так это долгий разговор с антропологом.