Они выслушали его, но не поверили, Бари чувствовал это. Они слушали его крик до того, как он попал на борт, слышали крики по ночам и считали, что он сумасшедший.

Уже не единожды Бари благодарил Аллаха за Бакмена. Астрофизик был странным человеком, но Бари мог говорить с ним. Первое время "почетный караул" морских пехотинцев, стоявший у дверей каюты Бари, удивлял Бакмена, но вскоре ученый перестал замечать их, как не замечал наиболее необъяснимых поступков своего приятеля.

Бакмен изучал работы моти, касающиеся Глаза Мурчисона и Угольного Мешка.

— Отличная работа! Есть некоторые вещи, которые я хотел бы проверить лично, и кроме того, меня не устраивают кое-какие их предположения... но этот чертов Кутузов не дает мне воспользоваться телескопом "Ленина".

— Бакмен, возможно ли, чтобы моти были более интеллигентны, чем мы?

— Видите ли, те, с которыми я имел дело, сообразительнее большинства людей, которых я знаю. Скажем, мой зять... Впрочем, вы, конечно, спрашиваете в целом, верно?— Бакмен задумчиво почесал челюсть.— Они быстрее, чем я, и делают чертовски хорошие работы, но они более ограничены, чем думают. За весь свой миллион лет они имели возможность изучать только две звезды.

Как видим, представления Бакмена об интеллигенции были достаточно ограничены.

Вскор::—  Бари отказался от попыток предупредить Бакмена об угрозе со стороны моти. По мнению Бари, он был безумен, впрочем, безумным Бакмена считали все.

Хвала Аллаху за Бакмена.

Прочие гражданские ученые были достаточно дружелюбны, но в отличие от Бакмена хотели от Бари только одного: анализа возможной торговли с моти. Бари мог сделать его в девяти словах: ПОКОНЧИТЬ С НИМИ, ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОНИ ПОКОНЧАТ С НАМИ! Даже Кутузов находил это суждение преждевременным.

Адмирал выслушал его достаточно вежливо, и Бари считал, что убедил его в том, что послы моти должны быть оставлены здесь, что только идиоты вроде Хорвата, могут взять врагов на борт единственного корабля, способного предупредить Империю о чужаках. Впрочем, полной уверенности у него нс было.

Все это являлось превосходной возможностью для проверки на практике терпения Горация Бари. Если его терпение давало трещину, знал об этом только Набил, а Набил не удивлялся.

ВОЕННЫЙ СОВЕТ

В Офицерский кают-компании "Ленина" висел портрет Императора. Изображение Леонида IX было окружено со всех сторон флагами Империи и боевыми знаменами и смотрело вниз на длинный стальной стол. Картины военных сражений из истории Первой и Второй Империй висели на всех переборках, а в одном углу перед иконой Святой Екатерины горела свеча. Имелась даже специальная вентиляционная система, чтобы поддерживать ее горение при нулевой силе тяжести.