— В таком случае, я ухожу,— сказал Харди.— Можем ли мы... вам что-то требуется? С Послом все в порядке?

— Он чувствует себя достаточно хорошо. Спасибо за беспокойство.

Харди ушел, а моти вернулись по своим койкам. Они продолжали щебетать и свистеть.

— И это все,— сказал Род.— Я представлял себе более интересные вещи, чем наблюдение за лежащими моти, болтающими на языке, которого я не понимаю.

А ведь сейчас очень удобное время для изучения моти, подумала Сэлли. Как ни странно, среди нас нет никого, занимающегося этим прямо сейчас... поэтому мы делаем это в личном порядке.

— Тогда этим могу заняться я,— сдержанно сказала она.

Несмотря на кубические километры желтого пламени, окружавшего корабль, на "Ленине" царило веселье. Кутузов ослабил свою бдительность и впервые после уничтожения "Макартура" позволил экипажу возобновить обычные вахты. Хотя корабль находился глубоко в пределах солнца, у него было топливо, и все его проблемы были записаны в Библии. Жизнь входила в привычную колею. Даже ученые забыли свою досаду от возвращения из системы Мошки с нерешенными вопросами: они возвращались домой.

Единственная женщина на десять парсек при любых обстоятельствах должна была стать предметом соперничества. Стычки могли начаться вокруг одного из двух вопросов: КАКОВЫ МОИ/ЕГО/ ШАНСЫ ОТНОСИТЕЛЬНО ЕЕ? и ИСПОРЧЕНА ЛИ ОНА? Но Сэлли уже явно выбрала себе мужчину. Это облегчило жизнь и тем кого беспокоили эти проблемы, и тем, в чьи обязанности входило прекращать кулачные бои.

В первую ночь после Прыжка Кутузов устроил званый обед. Он был официальным, и большинство гостей не слишком веселились: за столом адмирала разговоры ограничивались профессиональными вопросами. Однако, он ушел рано, и тогда прием стал побойчее.

Род и Сэлли провели на нем три часа. Всем хотелось поговорить о моти, и Род с удивлением отметил, что рассуждает о них всего лишь с намеком на тупую боль, прежде мучившую его каждый раз, когда он думал о чужаках. Энтузиазма Сэлли хватало на двоих. Кроме того, она, похоже, беспокоилась за него так же, как за чужаков. Она даже потратила несколько часов, переделывая мундир Михайлова, так что теперь он был почти впору.

Когда они покинули прием, в течении нескольких часов, проведенных вместе, прежде чем разойтись по каютам, никто из них не упоминал ни Мошки, ни моти.

Корабль двигался наружу. Постепенно желтизна за Полем сменилась оранжевым цветом, затем кирпично-красным, и зонды "Ленина" сообщили, что Поле горячее, чем фотосфера, окружающая их. Ученые и члены команды с одинаковым нетерпением смотрели на экран и, когда на черно-красном фоне появились звезды, все выпили в честь этого события. Даже адмирал присоединился к ним, широко улыбаясь.