А старик не промах! Не совет ему нужен, хочет его руками Демона грохнуть, издалека заходит.

— У всех скорпионов есть хис… способности.

— А у тебя какая? — Бернард сразу оживился.

— Стреляю метко.

— И всё? — старик разочарованно поник. — Меткость здесь ничего не решает. Я тоже хорошо стреляю, в своё время со ста метров в монету попадал.

Неплохо для человека!..

— Нет, твоя способность здесь не годится, — продолжал рассуждать Бернард. — Нам бы отыскать кого-нибудь толкового. Силача, например, чтоб шею этой падали свернул.

Он ещё долго разглагольствовал о способах убить зверюгу, будь у него в распоряжении дельная способность. Несчастный с горя помешался на своём Демоне, часа два тошнил: и где водится, и как ягнёнка порченого не стал жрать, и как внучку погубил. Харо слушал старика вполуха, его куда больше волновало, как вырвать Ровену из лап ублюдка. Дорога в Опертам сейчас казалась чем-то непреодолимым, и дело вовсе не в ломке или ране. С его рожей не выйдет прикинуться человеком, как могли бы это сделать Слай или Керс. Придётся передвигаться по ночам, избегая поселений и дорог. Формы-то у него тоже нет, кроме портков с сапогами. Но самое сложное — попасть в город, при этом не нарвавшись на патруль.

Когда стемнело, Бернард помог сделать пару кругов вокруг дома. Ноги понемногу начинали слушаться, силы возвращались, пускай и медленно. Но обрадовался Харо рано — сразу после прогулки снова поднялся жар. Пришлось глотать оставленные Адой пилюли. Засыпая, он не мог перестать думать о принцессе, о том, что с ней сделали те твари и что ещё могли сделать, пока он здесь отлёживался. Окончательно решив, что через два дня выдвинется в путь во что бы то ни стало, Харо кое-как разогнал гнетущие мысли и вскоре провалился в тяжёлый вязкий сон.

— Хватит дрыхнуть!

Кто-то с силой двинул в плечо. Харо резко сел, уставившись на тёмную фигуру у кровати. Темень сплошная, ничего не разобрать, но голос показался знакомым.

— Наконец-то, мать твою! Я здесь уже четверть часа на ухо тебе ору.

Нет, голос не просто знакомый — глюк от лихорадки, не иначе.

— Да не тупи ты, братишка! — Морок плюхнулся на край лежанки и, тихонько присвистнув, попрыгал на ней. — Ух ты какая мягкая! Я б на такой тоже спал мертвецким сном.

— Срань воронья, только не ты! — обречённо простонал Харо. — Лучше бы я сдох!

— Ага, я тоже рад тебя видеть, — Двадцать Первый широко оскалился. — Кончай бревном валяться, нам ещё принцессу спасать.

Кто-кто, а Морок героизмом не отличался. Мелкий и слабый для скорпиона, если бы не хист, отрядили бы его в сервусы, не задумываясь, а оно вон как, оказывается…