— Ты один живёшь? — любопытство всё же взяло верх. Неизвестно ещё, когда выпадет возможность разузнать о быте свободных.

— Как видишь, — бросил Бернард, расправляясь с остатками мяса.

— Разве у тебя не должно быть семьи?

Старик хмыкнул в ус:

— Прям должно?

— Я думал, у каждого свободного есть семья.

Бернард вернул недоеденный кусок в плошку и отодвинул её от себя:

— Семья, сынок, дар, а не данность. Не к каждому Боги щедры, и даже если повезло, дар этот ещё сохранить нужно. Я вот не сохранил… Не сумел.

— Расскажи. У тебя была женщина? Дети?

— Когда-то были жена и дочь. И даже внучка! Малышка Джоди… — тяжело вздохнув, старик упёрся локтями в столешницу. — Жена померла давно, остались мы с дочкой, а потом родилась Джоди. Отец у неё непутёвый был, признавать своё чадо не хотел. Я-то ему хорошенько зад надрал, в нашей деревне он больше не появлялся, да вот дочка долго не прожила, захворала сильно. Ада крепко за её жизнь боролась, но тщетно. Вот мы и остались вдвоём: я и моя внученька.

— И где она сейчас?

— Нет её больше. Я б и сам давно к своим девочкам отправился, но не помру, пока не отрублю башку этой поганой твари. Сколько горя принесла, паскуда! Э-эх! — Бернард раздосадованно махнул рукой перед носом, точно прогоняя муху, потом вдруг нахмурился и испытующе посмотрел на Харо. — Слушай, скорпион, вас же охоте учат.

— Ну.

— Может, подсобишь советом? Дело вот какое: лет десять назад завелась у нас пакость одна. Умная тварь, хитрющая, я таких в жизни не видал.

— Смерг, что ли?

— Какой такой смерг?

— Месмерит.

— А-а… Да если бы! Я б его живо освежевал. Нет, эта тварь совсем другая. Мы его Серым Демоном зовём, ни на одну мне известную животину он не похож. Летать умеет, но не птица, ближе к ночному ящеру, но не падальщик — хищник. И опасный хищник, между прочим!

Харо усиленно перебирал в памяти всё, что знал о тварях, но ничего подобного слышать ему не доводилось.

— Не знаю такого. Опиши.