— Скажи-ка, чудо моё скорпионье, ты что-то употреблял?

— Конкретнее.

— Наркотические вещества, например.

Харо чуть склонил голову набок, ожидая пояснения получше.

— Ну, знаешь, что-то, от чего хорошо становится, — догадавшись, Ада подобрала слова попроще, — или видится всякое.

— Поганки, что ли?

— Какие такие поганки?

— Грибы синие. Но я ими особо не увлекался.

— Может, тогда лекарства какие-нибудь? Пилюли?

Вспомнилось, как Ровена рассказывала об антидоте, и какая после него бывает ломка.

— Антидот.

— Что ещё за антидот?

— Все осквернённые обязаны принимать антидот. Он будто бы деструкцию замедляет, но говорят, хма… ложь это. Травят нас, чтоб послушными были.

Бернард негодующе закряхтел, лекарка же задумчиво приложила палец к губам и, постояв так недолго, кивнула:

— Любопытно… А сколько тебе лет?

— Двадцать или около того.

— Около того? Ты что, возраста своего не знаешь?

— Точно никто из нас не знает.

— Четыре года, получается… Это действительно многое объясняет.

— Что именно? — спросил Бернард, усаживаясь на стул.