Дэйн хотел убрать кота, но хатканец поднялся вместе с Синдбадом, все еще громко мурлыкающим и отдыхающим на его локте. С мягкостью, изменившим выражение высокомерия его лица, лесничий улыбался.

— Не привозите его на Хатку или вы не получите его обратно. Мои соотечественники просто не позволят ему уйти обратно.

Он нежно погладил Синдбаду подбородок и кот вытянул шею, полузакрыв от удовольствия желтые глаза.

— А, тебе, значит, это приятно маленький лев?

— Торсон! — капитан повернулся к Дэйну. — Этот рапорт на моем столе был последним от “Комбайна”?

— Да, сэр, — ответил Дэйн, — и нет оснований считать, что “Ровер” приземлится здесь раньше указанной даты.

— Видите, капитан, судьба нам покровительствует. — Азаки сел, все еще держа кота. — У вас есть два десятка дней. Четыре дня пути на моем крейсере, четыре — на возвращение сюда, а остальные — на изучение заповедника. Мы не можем рассчитывать на большое везение, так как я не знаю, когда вновь пересекутся наши пути. При нормальном ходе событий я не появлюсь на Эхо еще целый год, а возможно, и больше. Кроме того… — он поколебался, а затем обратился к Тау: — Капитан Джелико сообщил мне, что вы изучали искусство магии во многих мирах.

— Это так, сэр.

— Верите ли вы тогда, что магия — реальная сила? Или вы считаете, что это только суеверия примитивных народов, придумывающих демонов, чтобы завывать молитвы, когда на них падает черная тень?

— Кое‑что из той магии, что я видел, просто фокусы, кое‑что основано на внутреннем знании людей и их судеб. Это знание проницательный лекарь–колдун может использовать себе на пользу. Все же всегда остается, — Тау опустил кружку, — небольшое количество случаев, для которых мы пока не можем найти какого‑либо логического объяснения…

— А я верю, — прервал его Азаки, — что также верно и то, что раса от рождения предрасположена к магии. И поэтому любой человек такой расы может быть особенно подвержен действию магии…

Это было больше похоже на утверждение, чем на вопрос, но Тау ответил:

— Совершенно верно. Дамориец, например, может быть “знает” до смерти. Я был свидетелем такого случая. Но на землянина или другого инопланетянина то же самое внушение не окажет никакого влияния.

— Те, кто заселил Хатку, привезли магию с собой, — сказал Азаки и пальцы главного лесничего все еще успокаивающие двигались по челюсти и горлу Синдбада, но его голос был холоден, он был наиболее холодным предметом в тесном пространстве кают–компании.

— Да, — согласился Тау, — ее сильно развитую форму.

— Возможно даже более сильно развитую, чем вы, врач, можете себе представить. — Это было сказано с оттенком холодной ярости. — Думаю, что ее теперешняя форма и ее проявление — смерть от зверя, не являющегося зверем — могли бы заслужить вашего детального изучения.