Опустившись на колени, Рейнз зажег очередную свечу и направился к следующей. Его факел осветил гладкие каменные стены. И что-то еще, угловатое и массивное.

Оно двигалось.

Быстро, ох, как быстро. Осколки отражений, словно в желтом стекле, инкрустированном твердым черным металлом. Оно издало несообразно тихий журчащий звук и бесшумно прыгнуло на Рейнза. Заключенный не мог опознать его, потому что раньше не сталкивался ни с чем подобным. Оно могло лишь туманно напомнить какие-то кошмарные детские сны.

Все произошло мгновенно, и в тот момент все самые худшие ночные ужасы показались Рейнзу приятным воспоминанием.

До находившихся в сотне метров от этого места Голика и Боггза эхо донесло лишь его единственный крик. Боггза бросило в холодный пот. К их ужасу, этот крик оборвался не резко, а еще долго отзывался вдалеке.

Боггз, внезапно охваченный паникой, схватил оставшийся факел и побежал по проходу прочь от крика. Голик последовал его примеру.

Боггз никогда не думал, что может так быстро бегать. Но через некоторое время стала сказываться нехватка дыхания, и он немного сбавил скорость. Зажатый в руке факел отбрасывал бешеные тени на стены, потолок и пол. Когда его догнал Голик, он уже совсем выдохся и потерял ориентацию. Только благодаря счастливой случайности они не проварились в открытую яму или в какую-нибудь прилегающую шахту.

Немного пошатываясь. Голик схватил его за руку. Он был страшно перепуган.

— Ты слышал? Это был Рейнз! О, боже, это был Рейнз!

— Да, — Боггз пытался восстановить дыхание. — Я слышал. Он чем-то повредил себя.

Он повел факелом из стороны в сторону, освещая пустынный проход.

— Мы должны помочь ему.

— Помочь? — У Голика округлились глаза. — Помогать будешь сам. А я хочу выбраться отсюда.

— Я тоже. Но сначала мы должны определить, где мы находимся.

— А разве это не свеча?

Обернувшись, Боггз сделал несколько шагов. Действительно, недалеко от них был ясно виден ряд горящих свечей.

— Дьявол. Мы должны были свернуть в проход. Мы бежали по кругу. Мы опять…

Он остановился, осветив факелом дальнюю стену. На ней была распростерта фигура, застывшая, словно вынутая из холодильной камеры.

Рейнз.

Его взгляд был устремлен в никуда. Его глаза были широко открыты и неподвижны как замороженное желе. Его выражение лица было каким-то нечеловеческим. Все остальное… все остальное…