Оставшийся невредимым глаз андроида моргнул. Рипли наклонилась вперед.

— Устная команда. Произвести последовательную самопроверку.

Она не могла понять, почему сказала это шепотом.

Внутри подключившегося искусственного черепа что-то загудело. Замигали сигнальные огни на контрольном устройстве. Из искусственной гортани вырвались какие-то булькающие звуки, и коллагеновые[26] губы слегка раздвинулись.

Она встревоженно заглянула в открытую глотку, потом ощупала все внутри. Бульканье исчезло, а единственный глаз посмотрел на нее.

— Рипли.

Она облегченно вздохнула. У него теперь есть и зрение, и способность узнавать, и координация, и память. Наружные уши выглядели прилично, но это еще ничего не означало. Все дело во внутренней автоматике.

— Привет, Бишоп.

Она сама поразилась, с какой нежностью это произнесла. В конце концов, это же был не человек.

— Пожалуйста, сообщи о своем состоянии.

Наступила пауза, во время которой единственный глаз выразительно вращался в глазнице.

— Отвратительное. Моторные функции вышли из строя, внешнечерепная периферия не реагирует, перспектива выполнения запрограммированных функций нулевая. Активность сенсорных приспособлений минимальная. Боюсь, что самодиагноз нерадостный.

— Мне очень горько слышать все это, — честно призналась Рипли. — Я хотела бы, чтобы все было иначе.

— Не так сильно, как я.

— Ты что-нибудь чувствуешь?

— Да. Мои ноги повреждены.

Она поджала губы.

— Извини, что…

— Все в порядке. Моделирование боли — это всего лишь данные, которые, насколько я могу заключить по моему теперешнему состоянию, скорее всего, неточны. Подтверждаете?

— Боюсь, что так, — Рипли попыталась улыбнуться. — Боюсь, что твои ноги, как и многие твои части, навсегда расстались с плотью.