— Ойва — сложный, порой невыносимый человек. Но он всё же мой отец и как может, заботится обо мне.

— О, нет! — воскликнула Ева.

— Что? — встревожено спросил Тай.

— Я велела ему не лезть в наши отношения.

— Да ты смелая! Сказать такое вождю, — он кусал губы, чтобы подавить улыбку.

— Поверить не могу, что я это сделала... — Ева обхватила голову руками.

— Да, вы стоите друг друга! — не выдержав, рассмеялся Тай.

— Что же теперь делать? Как я ему в глаза смотреть буду?

— Поверь мне, он не меньше тебя сожалеет о своей грубости.

— Ладно, пойдём домой, — Ева неуверенно поднялась на ноги.

— Постой, — Тай потянул её за руку. — Пообещай мне одну вещь.

— Какую?

— Обещай, что уйдёшь от нас, только если сама этого захочешь, а не потому, что кто-то считает, что так лучше. И что не будешь изводить себя чувством вины из-за меня.

— Я постараюсь.

Ева последний раз глянула на обрыв, в который чуть не полетела, и, покачиваясь, вошла в лес. Тай догнал её и снова подхватил на руки.

— Не хватало ещё, чтобы ты упала где-нибудь замертво, — заулыбался он. — Ты скажешь Марку о сегодняшнем открытии?

— Нет, пока нет. Я ведь сама ещё ничего не поняла.

Яркий свет луны струился в распахнутое окно, заливая собой всю комнату. Резкие чёрные тени расползлись по полу. За окном ни ветерка. Тишину нарушало лишь весёлое стрекотание сверчков.

Ева лежала на кровати и смотрела на луну сквозь ветви клёна. Она была такая яркая и большая, даже огромная. И Ева, не моргая, следила за ней. Она могла бы поклясться, что физически ощущает, как холодный свет проникает под кожу, заставляя сердце биться быстрее. Часы на тумбе пикнули, и Ева, на мгновение оторвав взгляд от ночного светила, глянула на них. Два часа. Так поздно, а сна ни в одном глазу. Ева перевернулась на спину и снова уставилась на луну. Странное ощущение... В эту ночь даже воздух был каким-то особенным, другим. Казалось, он дрожал и звенел от наполнявшей его энергии. Ева словно впитывала её в себя. Она дышала полной грудью и не могла надышаться.