Взгляд Евы стал растерянным, затем осмысленным. Свет угас. Тарой медленными движениями разжал её руки и, осторожно взяв за плечи, отодвинул Еву в сторону, позволив парням унести Тая.

— Всё хорошо, всё хорошо, — успокаивая, бормотал он, а Ева снова впала в оцепенение.

Страх захлестнул её. Только сейчас она ощутила всю его мощь. Не тогда, когда она стояла между Таем и врагом, готовая на смерть биться за него, а сейчас, когда опасность им уже не угрожала. Всё её тело содрогалось то ли от холода, то ли от пережитых потрясений. Подоспевшая Аника заботливо накинула ей на плечи свою куртку, Тарой помог подняться. Мысли Евы постепенно стали приходить в порядок, но она по-прежнему воспринимала всё как в тумане. Она медленно огляделась. Вокруг собралось много народа, и хотя суолейя оттеснили зевак в сторону, десятки пар любопытствующих глаз были устремлены на неё. Как же сейчас они раздражали её! Тай пострадал, а они будто на представление собрались.

— Мне нужно к Таю, — сказала она. Кинув на притихшую толпу гневный, полный презрения взгляд, Ева быстро зашагала к дому.

В доме столпилось много людей. Здесь были все, кто так или иначе имел отношение к стае. Ойва громко что-то сказал, и люди стали быстро покидать дом. В комнате осталась только стая и ещё несколько человек. Аника помогла Еве отмыть кровь Тая с рук.

Тая уложили на кровать, на которой ещё совсем недавно мирно спала Ева. Тахти что-то тихо объясняла Ойве, а он, нахмурив брови, смотрел на Еву. В его глазах читалось нескрываемое изумление. Она опустила глаза. Послышались громкие всхлипывания. Ева обернулась на звук. Окка. Слёзы текли из её глаз нескончаемым потоком, а губы что-то беззвучно шептали. «Ну что за позёрство! — с раздражением подумала Ева. — Кому сейчас нужны её слёзы?!»

Шаман отдала приказ Рию, и он исчез за дверью, а уже через минуту вернулся с большим ларцом в руках. В нём находились различные склянки, горшочки с мазями, мешочки с травами и даже хирургические инструменты. Аника принесла тёплую воду и полотенца.

Тай приоткрыл глаза и оглядел комнату в поисках Евы. Встретив её синие глаза, он слегка улыбнулся, и его веки вновь сомкнулись. Тахти присела на принесённый табурет возле него и, смочив полотенце в воде, потянулась к ране. Едва она коснулась плеча Тая, как он повернул к ней голову. В его глазах вспыхнул гнев. Он был не в состоянии самостоятельно позаботиться о себе из-за слабости. Он понимал это. Но позволить всем увидеть свою немощь не мог. Никто не должен был видеть вождя в столь жалком состоянии!