— Моита[1], — тихо сказал Тай и, зажав амулет в руке, вышел из беседки.

Ева не знала, что означало это слово, но, услышав его, Окка разразилась громкими рыданиями.

Ева первая вышла из оцепенения и бросилась вслед за Таем. Он влетел в дом и с силой захлопнул входную дверь. Ева вбежала следом и увидела, что он мечется по комнате, как разъярённый зверь.

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — кричал он, в ярости расшвыривая всё, что попадалось на пути.

— Не надо так, Тай! Успокойся!

Ева в растерянности замерла в дверях. Никогда прежде она не видела его в подобном состоянии.

— Как я могу успокоиться, когда такое происходит?! Это просто чудовищно! Непростительно! А если бы...

Он сел на кровать и обхватил голову руками. Ева подбежала к нему и, опустившись на колени, подняла его голову и заглянула ему в глаза.

— Я здесь. Со мной всё в порядке. Перестань терзать себя.

— Прости, что допустил это, — он сжал её в объятиях.

[1] Моита — стыдись.

Глава 20

Глава 20

Глава 20

Горячо, слишком горячо. Ева облизнула обожжённую губу. Она сидела на кухне в доме Тая и вертела в руках кружку с дымящимся кофе. С самого утра у неё были проблемы с настроением, и теперь её раздражало буквально всё вокруг. Она поставила кружку на стол, отодвинула её от себя и устремила взгляд за окно. Как же ужасно надоел дождь! У них с ребятами были такие планы на этот день, а теперь все они рухнули, хотя Тай предупреждал, что пойдёт дождь. Марк был с ней холоден. Когда они оставались наедине, он всё больше молчал, и это страшно угнетало Еву. Она постоянно испытывала чувство вины за то, что приносит Марку столько огорчений. Но она знала, если уступит, то потеряет друзей, а этого она допустить не могла. Рано и поздно Марк сможет понять её. По крайней мере, она надеялась на это. А сейчас она не заговаривала о суолейя в его присутствии. И хотя ей ужасно хотелось поделиться с любимым своими успехами или произошедшими забавными ситуациями, она знала, что столкнётся с полным непониманием и, более того, с обидой. Ей приходилось закрывать одну дверь, чтобы втиснуться в другую. Но иногда было трудно заставить себя потянуть за ручку второй двери, и она застывала между ними.

Ева вновь облизнула губу. Гнев закипал в ней, и невозможность повлиять на ситуацию усиливала его. Она перевела гневный взгляд на кофе, глубоко вдохнула и шумно выдохнула, пытаясь успокоиться. Злость всё равно ничего не изменит. Протянув руку, Ева вновь взяла кружку и сделала глоток. На её лице отразилось недоумение. Кофе был холодным. Только что он был горячим и вдруг стал холодным. Ева вскочила со стула и ошеломлённо уставилась на кружку.