С Таем она тоже не виделась, намеренно держа его на расстоянии. Ей это тяжело давалось, ведь каждый раз, когда ей было плохо, он оказывался рядом, чтобы утешить и поддержать. Никого ближе у неё не было. И сейчас она очень нуждалась в нём, но понимала, что не стоит видеться с ним, пока она не разберётся в отношениях с Марком.

Было раннее утро субботы, и за окном моросил противный дождь. Ева сидела за кухонным столом в полутьме с чашкой кофе в руках. Унылый рассвет только занимался. Она плохо спала. По ночам её мучили кошмары. А когда она бодрствовала, ей не давали покоя тяжёлые мысли. Смутное предчувствие, поселившееся в душе, изнуряло её.

Ева сидела, уставившись в одну точку прямо перед собой. Сейчас дневной свет раздражал. Ей хотелось оставаться в полной темноте, скрывшись от всего мира. Скоро наступит понедельник, и она снова будет притворяться сильной. А пока она могла страдать открыто. Она не виделась с Таем больше недели, а значит, он непременно сегодня придёт. Тем более, что последние пару дней она не отвечала на его звонки. Он не предупредит и не спросит разрешения. Может, это и хорошо.

Кофе давно остыл, а Ева так и сидела, даже не шелохнувшись, в полной тишине. Лишь за окном слышалось поскрипывание веток клёна от порывов временами налетавшего ветра.

Скрипнула дверь. Ева медленно обернулась. На пороге стоял Марк. Его высокий силуэт мягко очерчивался пробивающимся сквозь занавески светом. У Евы вырвался вздох облегчения. Она смотрела на него своими прекрасными глазами, поблекшими от душевных терзаний. Как же он скучал по этим глазам!

— Ты так бледна!

Его глубокий голос с мягкой интонацией поразил Еву в самое сердце, и она с обожанием посмотрела на него, всё ещё не в состоянии поверить в то, что он здесь. Но с какой целью? Просто поинтересоваться, как она? Или попрощаться навсегда?

Марк нервно улыбнулся одними губами и сел по другую сторону стола. Он пристально всматривался в фарфоровое лицо Евы. Следы недавних переживаний залегли глубокими тенями под её глазами. Марк был подавлен виной за своё поведение в тот день.

— Любимая, — прошептал он сдавленным голосом. — Никакие обиды и оскорбления не заставят меня разлюбить тебя.

— Я не оскорбила тебя, — с вызовом сказала она, но потом её голос дрогнул, ведь это было не совсем правдой. — Я не хотела этого...

Она опустила глаза, пряча накатывающиеся слёзы. Она была так измучена. Марк тяжело вздохнул, ревность снова вонзила свои когти в его сердце. Значит, что-то всё-таки было.

— Что за странная штука — любовь, — выдержав паузу, продолжил он. — Ты изменила меня, сделала совсем другим, не похожим на того, кем я привык быть. Знаешь, что случилось в тот день, когда я впервые увидел тебя? Я влюбился в тебя. Безумно влюбился. Я понял это гораздо позже... И это было только сильнее от того, что я отчаянно желал убить тебя. Я не мог понять, что со мной происходит. Результатом было душевное смятение и настоящие муки ада. Ты сводила меня с ума своей красотой, своим неповторимым сиянием мощной энергии. И тем, что я не мог тебя понять как других. До сих пор не могу. Я пытался избегать тебя, но ты удивительна и всегда восхищала меня своей непосредственностью. Очарование твоих редких улыбок, твоя сила духа и бесстрашие покорили меня, и я понял, что не могу без этой девушки с таинственной душой. И если я иногда глупо себя вёл, выставляя напоказ то, что мы вместе, то это было потому, что я хотел, чтобы ты была в моей власти и рядом со мной. Только моя.