— Вот видите, — гордо вздернула подбородок Горбачева. — Эти товарищи не зря сюда едут. Готовьтесь приносить извинения. Мы Григория Васильевича давно знаем, он ещё несколько лет назад регулярно в Кисловодске отдыхал. С Михаилом Сергеевичем всегда дружеские отношения поддерживал. Я попрошу, чтобы вам всыпали на полную катушку за клевету и травлю моего мужа. Готовьтесь отвечать за самоуправство.

— Попросите, попросите, — ухмыльнулся прокурорский. — Как знать, может и получится.

В прихожей хлопнула дверь, и послышался шум.

— Приехали, — удовлетворенно констатировал Александров. — Сейчас будете с ними общаться.

В комнату зашли двое. Первый был крепкий сорокалетний, но уже седой мужчина с профессиональным тяжелым взглядом чекиста. Второй — совсем молодой светловолосый паренек.

— Здравствуйте, — первым начал сорокалетний. Шагнул к прокурору и протянул руку. — Товарищ Александров?

— Он самый, — усмехнулся мужчина в синем мундире, пожимая ладонь чекиста. — Вы, как я понимаю, майор Сосновский.

— Так точно, — улыбнулся седой.

— А вы, тот самый Кирсанов, — улыбнулся Александров, поворачиваясь к молодому. — Наслышан, наслышан.

— Если не секрет, откуда? — поинтересовался молодой, отвечая на рукопожатие. — Я вроде не знаменитость. По телевизору не выступаю, песни не пою, как Лещенко и Магомаев. В кино не снимаюсь.

— Земля слухами полнится, — уклончиво ответил прокурор.

— Товарищ Кирсанов, — Раиса Максимовна кокетливо поправила прическу и попыталась изобразить ослепительную улыбку. — Вас Григорий Васильевич прислал, чтобы во всем разобраться и прекратить этот ужас, правильно?

Даже Михаил Сергеевич воспрянул. Поднял голову, поправил съехавшие с переносицы очки и выпрямился.

— Правильно, — подтвердил паренек. — Ужас пора прекращать.

Горбачева самодовольно улыбнулась и с торжеством глянула на невозмутимого старшего советника юстиции.

— Для начала я хочу быть уверенным, что взяточники, аферисты и агенты ЦРУ — супруги Горбачевы не останутся безнаказанными, — ухмыльнулся парень. — По вам обоим даже не тюрьма, пуля давно плачет. Думаю, когда вас к стенке поставят, а потом закопают на каком-то безымянном погосте, на земле гораздо чище станет. И ужаса точно меньше будет.

В глазах Горбачева на мгновение мелькнули растерянность и страх, лицо дрогнуло, он поспешно отвел взгляд.

Улыбка медленно сползла с лица Раисы Максимовны, сменившись злобным оскалом.

— Что за глупости вы говорите? — холодно процедила она. — Хотите снова расстреливать людей по надуманным обвинениям? Как в тридцать седьмом? Ничего у вас не выйдет!