Поэтому, я решил и в этот раз оставаться в тени и не привлекать к себе пристального внимания братии.

К счастью, Тибо правил Орденом всего год и скончался в своей постели от лихорадки. Я бы мог его спасти, но не стал. Взял на себя такой грех перед Господом, о чём нисколько не сожалею.

Затем в Ордене избрали Великим магистром тамплиеров Жака де Моле. Это был очень сильный и набожный человек. У меня ни разу не получилось применить к нему свой дар. Как будто его защищал сам Господь!

Помня мои прошлые заслуги перед Орденом и зная, что многие решения покойный де Боже принимал, только посоветовавшись со мной, он приблизил меня к себе, сделав своим доверенным лицом и телохранителем.

Пятнадцать лет он правил Орденом, отстаивая его жизненные интересы перед всеми европейскими монархами. При нём Орден достиг небывалого расцвета. Сокровищницы ломились от золота, а земли, принадлежавшие Ордену, расширялись и находились не только в христианском мире, но и распространялись на Сирию, Египет и Палестину. Но каким бы Орден ни был сильным, человек всегда остается слабым.

Всё чаще Жака стали посещать приступы гордыни и величия. Иногда он считал себя равным Папе и даже часто позволял себе спорить с Климентом V в оскорбляющей его сан манере. Я советовал ему не делать этого, дабы не навлечь беду, но во многом наш магистр был непреклонен. Он часто прислушивался ко мне, но всегда поступал только по своему усмотрению.

Законы мироздания говорят нам о том, что всему когда-нибудь приходит конец. Так случилось и с нашим Орденом. К одна тысяча триста седьмому году от Рождества Христова для тамплиеров наступили темные времена.

Всё началось с того, что де Моле в последние несколько лет не скупился, раздавая огромные кредиты под грабительские проценты всем европейским монархам. Доходило до того, что казначеями во многих государствах становились наши братья, имея полный контроль над всеми богатствами этих государств. Этим самым наш магистр подписал себе, Ордену и большинству наших братьев смертный приговор.

Самым крупным должником у Ордена на то время был французский король Филипп IV по прозвищу Красивый. Хотя я бы дал ему другое прозвище — Филипп Жадный. Непомерные богатства нашего Ордена вызывали у него особенно сильную вражду и зависть. Он жаждал прибрать к рукам наши несметные сокровища. Ему и другим монархам не давали покоя привилегии Ордена, и главная из них — подсудность лишь одному только Папе, а освобождение от церковных налогов вызывали недоброжелательство даже в окружении самого Климента.