Знаю, что глупо, но примерно такие мысли я и крутил в голове. По кругу запускал воспоминания боя, поглядывая логи. Это слово силы, активно применяемое многими в отряде, помогало изучить подробное описание любых событий боя с точки зрения чисел. Мир редко делился конкретными значениями и видя, как враг вгрызается в ногу друга, ты видишь лишь проседающую полоску здоровья. Но в логах система не стеснялась и щедро описывала и затраченные объемы маны, полученные повреждения и множество невидимых глазу мелочей.
Насколько силен твой враг, как много урона проходит по тушке противника тем или иным заклинанием, тоже можно было узнать там. А главное — если как следует освоиться в этой системе, можно практически восстановить полную картину боя.
Этот мир удивителен. Неужели он все это просчитывает и измеряет только для нашего удобства? Он настолько добр или так просто за нами интереснее наблюдать? Что ты хочешь от нас всех, Мельхиор? В любом случае, такая помощь просто неоценима для всех, кто умеет думать и анализировать.
Считает ли Ласка по-прежнему этот мир раем?
— Пойду прогуляюсь, — бросил я тёмной, поднимаясь. Девушка тревожно посмотрела на меня, и я даже мог бы сейчас прочитать её мысли. Но говорить ничего она так и не стала. Мне же действительно нужно было хоть немного пройтись, привести свои мысли в порядок.
20. Плотоядный плющ 4/4
20. Плотоядный плющ 4/4
Этот остров был примечателен еще тем, что корни здесь удерживали хорошо сохранившуюся мощеную улочку со ржавой скамейкой и фонариком. Мы оказались тут, спустившись на веревке по корням с островка выше. Тот был обычным для здешних мест комком, покрытым плотоядным плющом. По счастью, тамошний плющ с нами решил просто не связываться, прикинувшись обычным растением.
То, что мы приняли за мертвый лес, оказалось вполне себе ухоженным парком. Хоть и не менее от этого мертвым. Пройдя через небольшие заросли голых деревьев, я вышел на другую мощеную улочку. Она была узкой, словно предназначалась максимум идущим в обнимку парочкам, а через несколько метров, у развилки, находилась уютные детские качели с изящным фонарём. Если бы я умел рисовать, счел бы это за картину идеальной осенней романтики. Лишь, звуковое сопровождение в виде скрипа ржавых петель больно резал чуткие эльфийские уши.
— Следишь за мной? — голос Ранники я не сразу узнал. Слишком хмурым и мрачным он был, словно принадлежал не ей вовсе.
Водная чародейка слабо раскачивалась на ржавых трубках, оставшихся от деревянного сидения. Упираясь ногами в торчащий камень, она вызывала слабое движение качели, больше угадываемое по звуку, нежели движению. На шее девушки радовал глаз новый атрибут — широкий шерстяной шарф, укутавший шею от легкой прохлады застывшего острова. Глаза Ранки смотрели в одну точку, словно бы у давно почившей рыбешки. Да и воли к жизни в них было примерно столько же.