— Слушай, Мархи, — решил я перевести тему. — Тебя, случаем, Лесат ни о чем не просил сегодня или вчера?

— Хм. Не припомню ничего серьезного. Разве что по хозяйству какую-то мелочь, но ты ведь не об этом?

Так и думал. Никого искатель не просил кроме меня. И Ранника даже не думает о спасении, она просто покорно приняла свою участь и глушит тоску алкоголем. Да и темная так обрадовалась моему появлению сейчас, потому что боялась потерять свой элемент неожиданности в пророчестве Мыши и такой важный хилл. А теперь, после гибели Руты, все начинают вспоминать, что живым отсюда не должен бы вернуться никто. Только моя судьба из всех в отряде неизвестна, им же всем смерть предсказана еще до начала похода.

— Почему вы отправились в это путешествие, если ты знала о предсказании?

— Кажется, этот вопрос у нас с тобой уже обсуждался, — помрачнела эльфийка.

— Зачем на самом деле мы здесь? — продолжил настаивать я.

— После Руты и Ранники это уже не имеет значения, Сион. Успокойся.

Я сделал глубокий вдох и последовал совету темной. Этот совет вообще стоит слушать в любой ситуации, даже от врага, не то что от лидера отряда и товарища по оружию. Но точка зрения от этого у меня не поменялась.

— Я спокоен. Просто хочу понимать все до конца. И в любом случае я останусь с вами, каким бы ни был твой ответ. Знаешь, отправляясь в отряд с обреченными глупо считать себя заранее спасшимся особенным. Моя судьба просто не может быть точно предсказана с помощью ее магии, но зато с этим отлично справляется логика. И я уже тогда ей давал согласие на этот путь.

Мархи ненадолго затихла, а я, чуть подумав, решил добавить еще:

— Мой посох, — лунная эльфийка едва заметно вздрогнула. — Я достал его из храма старшей сестрёнки нашей цели. Так что я знал, на что шел, и пока не очень удивлен. Огорчен, расстроен — да. Но не удивлен.

— Всё не так просто. Я уже говорила о том, какая редкость доставшаяся мне карта. Многие, заполучив её, поступили бы так же.

— Даже зная предсказание?

— Предсказание имеет свои тонкости, лекарь. То, что наш путь обрывается в храме, может означать не только нашу смерть. Если мы найдём кровь древних, то наш путь тоже оборвётся. Выпивший её перестанет существовать как безымянный, но переродится именным с редкой зверянской расой. Пророчество о смерти не всегда означает именно смерть.

— Может, я и пустотник, но я никогда не брошу товарища, — улыбнулся я, стараясь приободрить нашего лидера. — Ударить в спину могу, тут уж не обессудь. Не по своей воле — стихия такая. Но постараюсь этого не делать. — В конце фразы я улыбнулся, пытаясь снизить напряжение. И это сработало.